Помни
Шрифт:
Ее не было до самого рассвета, и Рангольд уже понадеялся было, что ему удастся ускользнуть незамеченным. Но когда он поднялся на ноги, собираясь заняться поисками, она ждала его у края поляны. На ней была рубашка из черной шерсти, кожаные штаны и куртка. Волосы заплетены в косу, над правым плечом - рукоять меча. Не было ни широкого плаща, ни ставшего уже привычным синталя в ее руках. Но глаза горели расплавленным золотом, а тело окутывал едва заметный бледно-фиолетовый ореол.
– Они засекут твое появление в течении нескольких минут, - сказал Рангольд в отчаянии, понимая, что она не изменит решения.
– Я пройду с тобой сквозь Врата и подожду твоего возвращения рядом с ними, - сказала она твердо.
– Если кто-нибудь из них окажется настолько глуп, что захочет драки,
Он вздохнул, глядя на нее. Кто-нибудь из них... нет, у них не будет нужды делать это собственноручно. У них есть Охотники и машины... но разве это может заставить ее остановиться? Рангольд расстроено махнул рукой и пошел прочь от лагеря. Она последовала за ним бесшумной тенью. Три пары глаз наблюдали за ними. Никто из оставшихся не произнес ни слова. Но, выждав несколько минут, вся троица дружно отправилась следом.
Рангольд шел вперед, иногда меняя направление, продираясь сквозь густые заросли, слушая зов, звучавший в его сознании все отчетливей. Когда-то он дал себе слово, что не станет возвращаться сюда. Этравен был последним местом в Универсуме, куда ему хотелось бы попасть. В полных света и воздуха холодных мраморных залах он чувствовал себя таким одиноким... Он отчетливо помнил эти ощущения - вечный холод и одиночество, и каждый раз содрогался, когда эти воспоминания давали о себе знать... Иттриане, высокие и стройные, с бледной кожей и темными волосами, в развевающихся белых одеждах, признающие единственное украшение - золотой обруч коммуникатора на голове, позволяющий им общаться между собой и с существами других рас без всяких ограничений. Скульптурная красота их лиц, подтвержденная генетическими программами коррекции. Лед в их слишком светлых глазах, различающих так много оттенков белизны, лед в их сердцах... и их техномагия, от которой у него до сих пор волосы встают дыбом. Взгляд Инатриона, его учителя, проникающий прямо в душу, словно лазерный скальпель... Ангелы во плоти... о, после общения с ними у него, пожалуй, действительно были причины выбрать демона в друзья. Рангольд опустил голову, упрямо продираясь вперед. Откажут ли они ему в помощи? Ну конечно, нет. Но чем заставят заплатить? Он уже готов нарушить собственное слово... а что еще ему предстоит?
Темная арка, неожиданно перечеркнувшая мутно-серое небо, заставила его застыть на краю открывшейся прогалины. По живому металлу струились переменчивые символы, и Рангольд едва сдержал нервный смех, подумав о том, что несмотря на все свои технические подвиги, иттриане не смогли обойтись без магии кайли. Им не дано было находить Пути в Универсуме. Это была привилегия кайли и сантхи, еще одной из трех первых рас. И были еще илары, утонченные илары, с их сияющим словно живая драгоценность Океаном, илары, сочетающие лучшие черты всех трех рас, с одинаковой легкостью изменяющие свое тело и использующие технику иттриан, исцеляющие своей силой физические тела с тем же безупречным изяществом и ювелирной точностью, с какой кайли исцеляют души. Маги с изумрудными глазами, способные смотреть сквозь вечность... неужели он действительно был когда-то одним из них? "Ах Джаэль, ну зачем, зачем ты рассказал мне об этом?" Он дорого отдал бы за то, чтобы этот портал привел его не в Этравен, а на таинственный Илар.
Расправив плечи, он сделал шаг вперед, и Хранители Врат набросились на него, грозя разорвать в клочья. Сзади послышались крики. Засиял ультрамарином изогнутый меч Ши'нтар, за ее спиной со свистом рассекли воздух клинки Дамира и Аруны, зазвучал медлительный речитатив молитвы. Рангольд знал, что против Хранителей, оставленных здесь иттрианами, их оружие и молитвы практически бесполезны. Но они ясно дали понять, что не отпустят его одного, что не доверяют ему. А теперь у него оставалось очень мало времени для того, чтобы активировать Врата, прежде, чем Хранители уничтожат их всех. Очистив разум, он начал знакомую последовательность и окружающий мир исчез.
Поверили бы они ему, если бы он сказал им о Хранителях? О том, что их оружие - мечи, предназначенные для уничтожения тех, чьи тела восстанавливаются с невероятной скоростью, залечивая
На нем не было ни царапины, когда он шагнул в звенящую пустоту портала. Ши'нтар, несмотря на жестокую битву не пропустившая этот миг, из последних сил держалась за его плечо, меч в другой ее руке превратился в сияющее зеркало, звон ударов металла о металл перекрывал гудение портала. Но и крики, и звуки сражения долетали до Рангольда словно сквозь толстый слой ваты, не касаясь его разума, настроенного на биокомпьютер Врат. И лишь оказавшись на заснеженной площадке среди скал, открытой всем ветрам, маг открыл глаза и в ужасе уставился на окровавленное тело у своих ног. Из груди его вырвался полный боли и ярости вопль. Упав на колени рядом с той, что была смыслом его жизни, Рангольд вновь закрыл глаза и раскинул руки, впитывая энергию этого ледяного мира. Свет заструился из-под его ладоней, когда он провел ими над телом Ши'нтар, кусая губы от боли. Безупречная сияющая энергия Этравена отравляла его сильнее, чем самый страшный яд. О чем только он думал?! Будь он один, Хранители разорвали бы его в клочья еще до того, как он успел бы приблизиться к Вратам, не то что активировать их. О чем он думал? О том, что они не поверят ему... И если Ши'нтар истекает кровью у его ног, то что с остальными? Мысль о том, что из-за его упрямства все они могли погибнуть, пронзила сердце болью. Он мог хотя бы попытаться отговорить их!
Он немного успокоился, лишь когда страшные раны Ши'нтар начали затягиваться. Не останется никаких следов. Ни одного шрама - такова власть этого мира. Он старался, он сделал все что мог... забыв о том, что клялся себе никогда больше не использовать силу Этравена. Мир иттри был переполнен столь необходимой им энергией, но ее основным источником был не Универсум. Для получения этой энергии иттри использовали тех, кто не отвечал их представлениям о красоте, и чье уродство не могло быть исправлено.
Они не убивали их. Глубоко под поверхностью планеты машины поддерживали их жизнь гораздо дольше, чем это было необходимо. Так уж получилось, что те из иттриан, кто рождался с жуткими отклонениями от нормы, способны были преобразовывать мир гораздо более эффективно, чем их ослепительно прекрасные сородичи. Представив себе этот живой аккумулятор, Рангольд закрыл лицо руками и зарыдал.
Император
– Странно, правда? Военный лагерь... я никогда не думал, что стану кем-то вроде... не знаю... двое безумцев во главе армий... мы сильно изменились, да?
– Рангольд провел тонкими пальцами по расчерченной цветными линиями карте Побережья.
– Новые отряды прибывают даже сейчас. Мы для них что-то вроде знамени... отголоски прежнего величия, осколки старого мира. Символ.
– Да уж... если бы не... если бы...
– Если бы не Дамир, - договорила за него Ши'нтар, сверкнув глазами, - и если бы не Аруна.
– О да. У нее дар управлять людьми. Еще бы, королева-воительница... именно то, что нам нужно.
– Нет, Ран, - возразила Ши'нтар непривычно мягко.
– Да, Аруна великий полководец, звезда в опустившихся на мир сумерках, и Дамир - связующее звено... но это за тобой они идут. Ты привел на Озамену иттри. Ты начал войну. Ты их герой.
– Я не начинал войну!
– Рангольд со стоном закрыл лицо руками.
– Азалиды начали! Я ненавижу все это! Ты уже слышала? Император! Они с ума сошли... Это Инатрион! Боги, Инатрион сказал, что мне придется. Но это же просто невозможно! Император... безумие!
– Почему?
– Ши'нтар прищурила золотистые глаза.
– Почему?! Что значит - почему?! Здесь собрались лучшие воины и Мастера со всего Побережья... да что там - со всего континента! Прошу тебя, Ши'нтар! Я не гожусь для этого! Неужели ты думаешь... ты...
– он посмотрел на нее... горящие расплавленным золотом глаза излучали сочувствие... и уверенность.
– Ши'нтар...
– прошептал он потрясенно.
– Только не ты! Нет, нет, не говори мне этого!