Помнишь?..
Шрифт:
Он так непохож на Джереми Уэсли.
Не в силах сдержать себя, она мысленно видела перед собой помощника шерифа в его офисе – его черные, нуждавшиеся в стрижке волосы; приколотый к рубашке значок помощника шерифа, столь подходивший такому широкоплечему мужчине; взгляд его темных глаз, когда он смотрел на нее; красивый изгиб твердого рта...
Ее щеки обдало жаром, и она виновато опустила взгляд к полу, не желая, чтобы Уоррен прочитал ее мысли.
– Теперь скажи мне, что же так важно, что это нельзя
Сара быстро вздохнула, потом подняла глаза.
– Я пришла поговорить насчет Джереми. Уоррен поджал губы.
– Сегодня утром Джереми приведен к присяге в качестве помощника шерифа. Он будет выполнять большую часть обязанностей шерифа вместо дедушки.
– Я слышал об этом.
– Уоррен... Он твой единственный родственник, твой брат. Поэтому он становится также моим братом. Во всяком случае, почти братом. Пожалуйста, если не для себя, сделай это для меня.
– Это не так просто.
Вот тогда она потеряла всякое терпение.
– Разумеется, это не так просто, Уоррен Уэсли! И перестань обращаться со мной так, как будто у меня нет ни капли здравого смысла в голове! – Она встала со стула. – Ты можешь быть каким угодно упрямым, но я дам Джереми почувствовать, что в семье ему рады. Он станет членом семьи, и я буду обращаться с ним точно так же, как с собственным братом.
С этими словами она стремительно бросилась к вешалке, схватила пальто, надела его и, не застегнувшись, ушла из мастерской.
Фанни чувствовала себя ужасно неловко, когда Том Мак-Лиод сидел рядом с ее кроватью и смотрел, как она ест. Прежде всего, у нее не было аппетита, и его присутствие не улучшало положение.
Однако она чувствовала, что расстроится, когда он уйдет, С ней никто никогда не обходился так деликатно, как доктор Варни и Том Мак-Лиод.
Пока она ела, Том рассказывал ей о своей жизни в пансионе. Многое из того, что он рассказывал, она не понимала, но во всяком случае ей было приятно слушать, как он говорит.
– Меня чуть не исключили из-за проделки с лягушками. Если бы не то, что док старый приятель директора школы... Ладно, я, можно сказать, получил хороший урок. После этого я стал серьезным. Я слишком сильно хочу стать врачом, чтобы из-за кучи дурацких выходок упустить свой шанс.
Он указал на ее пустую вилку.
– Еще, – потребовал он. – Док велел вам съесть все.
– Но я сыта.
Он улыбнулся, покачал головой и погрозил пальцем, вновь указывая на ее пустую вилку.
«У него самая приятная улыбка, какую я когда-либо видела».
– Правда, – прошептала она. – Я больше не могу съесть ни кусочка.
Он наклонился к ней. От него хорошо пахло – как будто лавровишневой водой и душистым мылом. Она никогда не была рядом с мужчиной, от которого так хорошо
Он понизил голос до шепота.
– Вы не скажете доку, что я позволил вам ослушаться?
Фанни покачала головой.
– Ладно. Только на этот раз. – Он снял поднос с ее коленей и поставил на пол возле своего стула. – Я думаю, мне пора уйти, чтобы вы могли отдохнуть.
– Вы придете завтра вместе с доктором?
– Конечно. Я буду здесь. По-моему, док решил, что вы теперь и моя пациентка. А это означает, что я должен наблюдать за вами, так же, как и он.
Неожиданно Фанни почувствовала себя счастливой.
ГЛАВА IX
Джереми как раз потянулся за своим пальто, с тем чтобы направиться в «Мебельный торговый центр Уэсли», когда дверь в конторе шерифа отворилась и вошел его брат. Их взгляды встретились. Они молча долго смотрели друг на друга.
Наконец Джереми жестом указал на стул.
– Мы могли бы сесть.
Уоррен кивнул, и когда они оба сели – Джереми за столом, а его брат напротив него, – Уоррен сказал:
– Я слышал, что Сара приходила повидаться с тобой.
– Да, она заходила.
– Для нее очень важно, чтобы мы с тобой помирились.
– Да, это так.
Уоррен оглядел помещение.
– Я никогда не представлял тебя в роли помощника шерифа. Во всяком случае, в Хоумстеде.
– Я тоже.
– Знаешь, это было несправедливо. Отец не должен был завещать ферму тебе. Ведь это я оставался здесь. Ферма должна была принадлежать мне. – Он вновь встретился взглядом с Джереми. – Это я помогал отцу пахать, сеять и убирать урожай все эти годы, когда тебя не было.
– Я знаю, – мягко подтвердил Джереми. Голос Уоррена был полон горечи.
– Я ненавидел работу на ферме. Я всегда ее ненавидел, но я ее выполнял... Что бы я ради него ни делал, это не имело никакого значения. Он всегда думал только о тебе. Даже когда мы были маленькими, это всегда был ты. Ты всегда был его любимцем.
Джереми ничего не ответил.
– Он экономил на всем и откладывал деньги, чтобы ты мог поступить в колледж, но для меня денег не было никогда. – Он наклонился вперед. – Я был рад, когда ты бежал. Я надеялся, что может быть... – Его слова замерли.
Джереми мысленно оглянулся сквозь годы на прошлое, но не видел там того, что видел Уоррен. Джереми помнил отца, лишь постоянно упрекавшего его за то, что он не оправдывает его ожидания. Он помнил нотации, которые приходилось выслушивать, побои, которым он подвергался. Отец часто говорил о своих надеждах, что Джереми выбьется в люди, а потом о том, как маловероятно, что он этого достигнет. Он помнил человека, никогда не выказывающего ласки, единственными чувствами которого были раздражение и осуждение.