Помнишь?..
Шрифт:
Но, возможно, им с Сарой удастся найти какое-то взаимное удовлетворение от их отношений. Он не мог отрицать, что она так или иначе день и ночь заполняет его мысли. Он не мог отрицать, что желает ее. Многие браки покоятся на гораздо меньшем, чем удовлетворенность отношениями или даже сильное желание, какое она возбуждает в нем. Возможно, удовлетворенности и желания для обоих будет достаточно.
Выпрямившись, он проверил запор на дверце стойла, потом вышел из конюшни и в сгущающихся сумерках поспешил домой.
Когда он открыл дверь, его встретил соблазнительный
Она выглядела настоящей красавицей и совершенно не вписывалась в окружающую обстановку. Кухоньку в доме построили, исходя из потребностей вдовца с двумя сыновьями. Полки и посудные шкафы не застеклены. Тарелки и чашки не фарфоровые, а эмалированные. Деревянный пол выщерблен и весь в щелях.
Сара заслуживает лучшего.
Она обернулась и увидела его. Она неуверенно улыбнулась.
– Ужин еще придется немного подождать.
– Не к спеху. – Он снял шляпу и пальто и повесил на вешалку у двери.
– Я заняла два нижних ящика комода. Хорошо?
Почувствовав в ее голосе тревогу, он еще раз посмотрел на нее. Может быть, это потому, что она сказала, что любит его. Может быть, потому что она носит его дитя. Как-то так получилось, что он позабыл, что и ей этот брак был навязан. Это не ее выбор. Она не выбирала. У нее и не спрашивали, хочет ли она за него замуж. Она боялась и нервничала, а он ничего не сделал, чтобы облегчить ее положение.
– Прекрасно, Сара, – мягко произнес он. – Занимай все, что тебе нужно.
Робко улыбнувшись, она снова повернулась к плите.
Задержавшись на ней взглядом еще на миг, Джереми вошел в спальню, не совсем представляя себе, что ему делать. Очень много времени прошло с тех пор, когда в его доме для него готовили ужин.
Он снял пиджак и хотел повесить его на крючок. Увидев висевшее там одно из Сариных платьев, он остановился. Джереми потрогал платье, будто не веря, что оно настоящее.
Он вспомнил, что в ее спальне в городском доме Мак-Лиодов стоял большой дубовый гардероб. Его стенки были отполированы, как рояль. Он был такой большой, что в нем могло уместиться с дюжину или даже больше платьев. И, конечно, он не видел там платьев, висевших по стенам на крючках.
Его вновь охватили все прежние сомнения, они снова начали мучить и обвинять его. Как он обеспечит Саре жизнь, которую она заслуживает? Как он сумеет вообще обеспечить ее? Как он сможет сделать так, чтобы у нее было все, что ей нужно или хочется?
– Джереми?
Он обернулся и увидел ее в дверях.
– Я набрала кувшин воды, если ты захочешь умыться перед ужином.
Он посмотрел на простой белый кувшин для умывания с отбитым горлышком, стоящий на тумбочке рядом с кроватью. В большой пустой
– Спасибо.
– До чего же удобно, когда насос прямо в доме, – сказала она. – У многих женщин нет таких удобств.
Пока он соображал, что сказать ей на это, ее уже не было в дверях, она вернулась на кухню и занялась ужином.
Несколько слов, сказанных Сарой, каким-то образом подействовали на Джереми успокаивающе. Улыбнувшись, он налил воды в миску. Сняв обертку с лавровишневого с глицерином мыла, он снова не смог сдержать улыбку, когда сообразил, что она, вероятно, привезла этот кусок мыла специально для него. Он знал, что Сарино мыло будет пахнуть лавандой.
Накрыв на стол, Сара сняла передник и села напротив Джереми.
– Это очень мало, – извинилась она, посмотрев сначала на мужа, потом на немудреное угощение – нарезанное дольками и зажаренное мясо, соус, печенье. Жаль, что она не могла приготовить для их первого ужина что-нибудь получше, но выбирать было почти не из чего, да и времени не было.
– Выглядит неплохо, – заверил он ее.
Они ужинали почти молча. Сара придумывала, что бы такое сказать, что-нибудь остроумное или интересное, но мысли путались. Ей хотелось оживленного разговора, который обычно велся за столом в доме Мак-Лиодов, особенно когда там был Том. Она была уверена, что смогла бы рассеять напряженность, если бы только нашлась какая-нибудь нейтральная или просто интересная тема, которую они с Джереми могли обсуждать вместе.
Минута летела за минутой, и она все больше замечала, как темнеет за окнами. Наконец наступила ночь. Еще немного, и придет время ложиться.
Она посмотрела на Джереми и почувствовала резкий спазм в желудке. Она вдруг не могла больше думать ни о чем другом, кроме того, как хорошо лежать в объятиях Джереми. Она не могла думать ни о чем, кроме того, как он притрагивался к ней несколько недель тому назад.
Она неожиданно поднялась со стула и взяла фартук. Джереми вопросительно посмотрел на нее.
– Начну убираться, – проговорила она. – А ты доедай.
Взяв в руки сложенное полотенце, чтобы не ожечься о горячий металл, она поднесла котелок с кипящей водой к раковине и наполовину наполнила ее. Разбавив горячую воду холодной из насоса, она добавила в нее мыла и затем положила туда грязную посуду. Проделав все это, она принялась тереть и скрести ее.
– Давай-ка, помогу.
У нее бешено застучало сердце, когда Джереми встал рядом.
Он мягко отодвинул ее в сторону и отобрал щетку для мытья посуды.
– Я не привык, чтобы это кто-нибудь делал за меня. Отдохни немного. Уже поздно, а у тебя был такой длинный день.
Не велит ли он ей приготовиться лечь в постель? У нее заныло в низу живота. Это было какое-то необычное ощущение, почти боль.
– Ладно, – прошептала она. Вытерев руки о передник, она вышла из кухни и направилась в спальню. Там она зажгла лампу, притворила дверь и стала гадать, когда он придет к ней.