Помнишь?..

Хэтчер Робин Ли

Пока Сара говорила, Джереми не мог отвести от нее взгляда. Он думал о том, как красиво смотрелась бы на ее головке желто-синяя шляпка, собирающая сейчас пыль под его койкой. Она быстро взглянула на него и улыбнулась тепло и искренне.

– Дедушке виднее. Он никого не хочет слушать, и я уже и не пытаюсь остановить его.

До чего же она красива. Он вспомнил ее всю – ... запах, как приникала она к нему в полутемной спальне его дома... Он вспомнил о Саре многое, что стремился забыть

и не вспоминать.

Если бы только все было по-другому...

Он перехватил эту мысль прежде, чем успел ее закончить. Все было совсем не по-другому. Он не был другим. Он оторвался от лица Сары, как только Джордж подал ему брезентовую сумку с продуктами, которые он заказывал.

– Пожалуйста. Здесь все.

– Спасибо, Джордж, – проговорил Джереми, бросив лишь мельком взгляд на Сару.

– Прощайте, мисс Мак-Лиод.

Его холодность, казалось, не произвела на Сару никакого впечатления.

– До свиданья, Джереми. Заходите к нам, поприветствуйте дедушку. Я уверена, ему было бы интересно услышать, как идут у вас дела.

– Попробую, – самое большее, что он смог пообещать, выходя из магазина.

Но слова Сары и взгляд ее глаз долго еще оставались с ним.

Том облокотился на длинный кухонный стол и наблюдал, как Фанни мыла посуду в большой лохани, полной горячей мыльной воды.

Ее шатеновые волосы были забраны под кипенно-белую шапочку, а огромный белый передник скрывал почти полностью блузку с длинным рукавом и темно-синюю юбку.

– Мистер Пенни вчера научил меня печь макаронный пирог, а завтра ждет с поездом устриц. Он сказал, что покажет мне, как их подавать. Говорит, царская еда. В жисть... – Она посмотрела на него и поправилась: – В жизни не ела устриц. А ты?

Он улыбнулся, ему нравилось ее воодушевление.

– Ел все время, пока был в Сан-Франциско. И лангустов, и креветок, и крабов.

Она с отвращением сморщила нос.

– Как только можно есть этих ползающих в океане существ?

– Они понравились бы тебе. Может быть, мы с тобой попробуем этих устриц завтра.

Она покраснела и опустила взгляд в лоханку для посуды.

«М-да, черт бы меня побрал, – подумал Том, и у него округлились глаза. – Я влюбился».

Оттолкнувшись от стола, он шагнул к ней. Теперь у нее покраснели не только щечки, но и шейка. Когда он подошел к ней, лицо Фанни пылало.

– Фанни?

Она не повернула к нему головы. Вместо этого она сунула в лохань еще одну грязную кастрюлю и принялась ее скрести.

– Фанни... – Он положил руки ей на талию.

Ему было слышно, как она часто задышала, он

почувствовал, как она напряглась, услышал, как у нее из рук выпала на дно лохани кастрюля.

Том не очень хорошо представлял, что должен делать влюбленный. У него никогда не было этого чувства. Он никогда даже не думал, что может так чувствовать.

И он сделал то, что получилось само собой. Он наклонился и поцеловал ее в шею. Маленькие локоны щекотали ему нос. От нее пахло лимонной вербеной. Этот приятный, чистый запах очень подходил Фанни.

Она повернулась и посмотрела на него. Оба не замечали воды, капающей с ее рук на пол.

– Зачем ты это делаешь? – прошептала она.

Он радостно улыбнулся. В жизни он не был счастливее, чем в этот момент.

– Потому что понял, что ты самая красивая девушка, какую я только когда-либо видел...

Краска на ее личике и шее начала блекнуть.

– По-моему, ты не должен говорить такие вещи...

– Я люблю тебя, Фанни.

У нее от неожиданности открылся рот, большие глаза стали еще больше.

– Думаю, мне следует поцеловать тебя. А ты как думаешь?

Она покачала головой.

Он взял ее лицо в свои ладони.

– О да. Я думаю, мне следует.

Он почувствовал как она задрожала, но она не отстранилась от него, и он понял, что поступил правильно. Это было правильно. Том Мак-Лиод влюбился, и влюбился так сильно, как только может влюбиться мужчина.

Он внимательно посмотрел в ее большие карие глаза.

– Ты выйдешь за меня замуж, Фанни? Она еще раз, задохнувшись, открыла рот.

– Сейчас мне нечего предложить тебе. Мне еще нужно закончить учебу на доктора, прежде чем я смогу жениться. Но, если ты меня подождешь, я бы, честное слово, с гордостью назвал тебя своей женой.

Она ничего не ответила, успев только кивнуть, когда он снова поцеловал ее.

Том был счастлив. Он был уверен, что счастье не покинет его никогда.

Сара с изумлением уставилась на брата. Когда она наконец обрела дар речи, единственное, что она могла произнести, было:

– Ты, наверное, шутишь. Его лицо стало серьезным.

– Нет, Сара, не шучу.

– Но ведь тебе только восемнадцать лет. Тебе еще нужно закончить свою учебу на медика и...

– Я намерен уехать в Бостон, как и предполагалось. Фанни будет ждать меня здесь, в Хоумстеде. Мы поженимся, когда я вернусь.

Сара с облегчением вздохнула. По крайней мере, он не собирается жениться на этой девушке немедленно. Через несколько месяцев в Бостоне он перестанет и думать о Фанни. Возможно, все не так уж плохо, как казалось сначала.