Помнишь?..
Шрифт:
Дорога под копытами коня и полозьями саней убегала назад, а Джереми вспоминал свое возвращение в Хоумстед, Сару в первые дни их знакомства. Он представлял ее то в церкви, то дома, то в своей конторе, на деревянном тротуаре, в снегу, в своей постели, в своих объятиях.
Он нехотя признался себе, что любит ее, любит больше, чем хотел бы любить, больше, чем ему следовало бы любить ее. Умнее было бы совсем не допускать ее в свое сердце. Но он уже доказал, что не способен действовать разумно, когда речь идет о Саре.
Показалась ферма, и Джереми отбросил
Через несколько минут он натянул вожжи и остановил сани перед домом.
– Приехали, – сказал он, посмотрев на нее в первый раз.
Она смотрела на дом, будто никогда его раньше не видела. Интересно, промелькнуло у Джереми, что она думает о доме. Он должен казаться ей крошечным и примитивным после дома, в котором она выросла. Не возненавидит ли она это место? А заодно и его за то, что он привез ее сюда? Она могла бы уехать с Уорреном в Бойсе. Могла бы иметь красивый дом и легкую жизнь с его братом. Не жалеет ли она о принятом решении?
Насупившись, он спрыгнул с саней, потом помог Саре вылезти из них, все время стараясь избегать ее глаз. Знать, о чем она думает, ему не хотелось.
Джереми первым подошел к дверям. Вынув из кармана ключ, он отпер замок, потом распахнул двери и вошел в дом. Там было еще холоднее, чем на улице.
– Не снимай пальто, пока я не растоплю печь, – сказал он Саре, потом подошел к поленнице, набрал охапку дров, а когда вернулся, Сара уже стояла посредине маленькой кухоньки.
Присев на корточках перед печкой, он сбросил дрова в ящик. Потом занялся разжиганием печи. Скоро тепло начало разливаться по дому, вытесняя стужу в самые дальние уголки.
Джереми смотрел на мерцающий огонь, и ему припомнилась первая ночь по его возвращению в Хоумстед менее двух месяцев назад. Он сидел в этой комнате, смотрел на огонь в этой печке и ощущал окружавшее его одиночество.
Он слышал, как по дому двигается Сара, и знал, что больше он не один. У него есть возможность предать прошлое забвению. У него есть возможность наладить жизнь.
Пора отпустить меня , Джереми.
– Милли, – выдохнул он. Отпусти меня.
– Джереми?
Он круто повернулся и увидел стоявшую почти рядом Сару. В ее глазах был немой вопрос и... вера в него.
– У нас все наладится, Сара. – Ему действительно хотелось в это верить.
Сердце Сары бешено забилось.
– Да, я знаю.
Она наблюдала, как он провел пальцами по своим волосам, и подумала, как ей всегда нравился этот его жест. Он делал так всегда, когда нужно было подумать над какой-то проблемой. Сейчас этой проблемой была она.
– Наш дом невелик...
– По-моему, совсем неплохо. Он покачал головой.
– Это не то, что у тебя могло бы быть...
Если бы я вышла за Уоррена, – закончила она за него. – Но
Он отвел глаза.
– Пойду посмотрю за лошадью. Похоже, ночью снова похолодает.
Не отстраняйся от меня, – хотела она сказать ему, но не сказала.
– Сначала принесу твои вещи, чтобы ты могла устроиться. Освободи несколько ящиков в комоде и положи их туда. Переложи все, как тебе будет удобно.
– Спасибо.
У нее было такое чувство, как будто он убегает от нее.
– Джереми?
Он остановился и посмотрел через плечо на нее.
– У нас все будет хорошо, – пообещала она ему, надеюсь, что он поверит ей и услышит то, что скрывается за произнесенными ею словами: – Я люблю тебя, Джереми.
Он молча кивнул и вышел.
ГЛАВА XXVII
Джереми снял с лошади сбрую и завел в конюшню. Там он освободил ее от узды, повесил сырые ремни на крюк, вбитый в один из столбов. Медленными легкими движениями обтер ее, стараясь не торопиться, не будучи еще готовым возвратиться в дом.
Покончив с чисткой, он завел лошадь в ближайшее стойло и оставил ее там. Потом разбил лед в корыте с водой, чтобы животное могло пить. Под конец наложил сена в ясли и насыпал два черпака зерна в тяжелую жестяную бадью.
Лошадь погрузила морду в ведро, а Джереми, положив обе руки на верхнюю жердь ограждения стойла, стоял и смотрел. В конюшне было слышно, как лошадь хрупает овсом да изредка шлепает хвостом о круп.
« Отпусти. Отпусти меня » .
Он несколько раз повторил про себя эти слова, с каждым разом начиная все больше понимать, что они значат.
С Милли его связывало нечто особенное. Те годы, пока они были женатыми, он никогда не чувствовал себя дураком и неудачником. Милли верила в него, и, благодаря этому, он верил в себя. То были нелегкие годы, но годы прекрасные.
Может быть, Милли хочет, чтобы он вновь обрел это счастье? Может быть, не нужно держаться за память прошлого? Может быть, настало время расстаться с прошлым и посмотреть в будущее? Может быть... Он посмотрел на дверь конюшни. За ней находится дом, а в доме Сара. Сара Уэсли. Его жена.
Она совсем не такая, как Милли. Он и не думал, что когда-нибудь почувствует к Саре то же, что чувствовал к своей первой жене. Ни один человек не может – или не должен – думать, что за одну жизнь испытает любовь дважды. По правде говоря, он и не хотел бы испытать еще раз это чувство. Если он не будет любить Сару, то не придется испытать горя, если он ее потеряет. А по собственному опыту он знал, что значит потерять любимого человека. Он боялся этой боли.