Пономарь
Шрифт:
События в этом мире полностью повторяли или предвосхищали, все, что происходило в мире людей. Но для того, чтобы понять это, необходимо было научиться “читать” эгрегоры. Определять, какой из них за что отвечает, и уметь “видеть” тенденции их развития.
Дарофеев все это мог.
Настроившись на эгрегор Отдела по борьбе с организованной преступностью, Игорь Сергеевич зафиксировал его характеристики. Это энергетическое образование служило целям прогресса, и вибрации его выходили за границы обычных социальных образований.
Впрочем, и “чернухи” там было предостаточно. Карательная таки организация...
Второй структурой, параметры которой просканировал целитель, были их враги. Бандитские организованные формирования. Попросту говоря, мафия. Их эгрегорам было не до духовных высот. Низкие, плотные, внушающие своим членам эгоистичные побуждения, эти сущности плавали почти у самого “дна” мира, в котором находился Дарофеев.
Теперь оставалось самое сложное – просмотреть людей, связанных с обеими структурами.
Полученные Игорем Сергеевичем сведения привели его в замешательство. Почти треть сотрудников правоохранительных органов каким-либо образом контактировала с преступниками. У одних эти связи были сильными, у других – очень слабыми. Но сама цифра – треть – внушала трепет.
Абстрагировавшись ото всех остальных, Дарофеев нашел отдел Дроздова. У самого Петра Никитовича было все чисто. Но среди его подчиненных были трое, связанные с различными мафиозными группами.
Но ни один из них не “работал” на Рыбака или Сивого. Запомнив этих осведомителей, целитель переключился на группировку Ивана Анатольевича.
В ней было около пяти тысяч членов. Без труда определив сотрудников милиции и ФСБ, целитель задумался. Внедренных “органами” насчитывалось более пятидесяти человек. Большинство из них стояли на невысоких местах в иерархии Сивого. Но двое подобрались к нему очень близко. Раскрывать их Ивану Анатольевичу было нельзя. Дарофеев не секунды не сомневался в их судьбе после раскрытия.
Но, с другой стороны, если Сивый и так про них знает?
Так это же можно определить!
Но сделать это Игорю Сергеевичу не дали. В дверь требовательно позвонили, и Дарофеев пошел открывать.
Будучи мыслями все еще в тонких мирах, целитель отпер.
– Мы от Ивана Анатольевича. – Сказали пришедшие. – Собирайтесь. Он хочет вас видеть.
Сивый поселил Рыбака на своей даче. Тот сразу потребовал телефон:
– Надо спасать, что осталось.
Посомневавшись, Иван Анатольевич исполнил просьбу старика. Наркоделец тут же развил бурную деятельность.
Каждый разговор его записывался, и Сивому сообщали о содержании бесед. Рыбак пока держался в рамках договора. Он объявил о слиянии двух организаций, переподчинил своих людей Сивому, но оговорил, что это временно, пока он не поправит свое здоровье.
Эмиссарам Ивана Анатольевича
Пока все шло удачно.
После того, как наркобарон сделал последний звонок, к нему пришел Иван Анатольевич.
– Что скажешь, Сивый? – Рыбак развалился на диванчике и нагло скалил зубы:
– Доволен?
– Чем?
– Кончай придуриваться. – Лениво махнул рукой наркоделец: – Ты же все мои беседы слышал. Твои психологи их уже по косточкам разобрали. Не болтанул ли Рыбак лишку? Или скажешь не так?
– Так. – Согласился Сивый. – Но я к тебе за другим пришел...
– Ну-ка, ну-ка, интересно...
– Можешь ли ты рассказать мне про Гнуса?
Старик в упор посмотрел на Сивого, словно оценивая, стоит ли доверять этому человеку такую тайну. Игнорируя этот взгляд, Иван Анатольевич продолжил:
– Что тебя с ним связывало? Какие были отношения?
После этих вопросов Рыбак прикрыл глаза и несколько минут лежал молча. Сивый ждал. Наконец наркобарон произнес:
– Это самый страшный человек, которого я встречал. А встречался я со многими. Внешне – он никакой. Словно и нет его. Иногда замечаешь, что он тут, только когда он чего-нибудь скажет. Он умен, хитер и безжалостен.
Все, что он делал, было подчинено какой-то цели. И когда я узнал, что цель эта – отомстить Дарофееву, я был ошарашен. Сам понимаешь, для мести он мог бы набрать команду. Но тогда он был бы к ним привязан. И он воспользовался моими людьми.
Это первый предавший меня, против которого я ничего не могу сделать. Он ускользает, как угорь. Он знает все твои ходы. И если они идут ему на пользу – не мешает. А если нет, что бы ты не предпринимал – все равно будет, как он задумал.
Я люблю своих ребят. Видишь, чтобы их спасти я пошел с тобой не сделку. Гнус же не любит никого. Он убивал за провинности, за которые я бы даже не наказывал...
У него есть ВЛАСТЬ над людьми. Я видел, как он скручивал несколько моих ребят, не прикасаясь к ним. Я видел, как он убивал взглядом. Бойся его, Сивый. Бойся, как боюсь его я...
Утомленный такой речью, старик расслабился на своем диванчике. Иван Анатольевич лихорадочно обдумывал услышанное.
“Если то, что говорил старик, хоть на половину правда, значит опасность грозит и мне. Гнус мстит Пономарю. И, если мои планы относительно Дарофеева идут против Гнуса, он мне помешает. А если нет? Это надо немедленно проверить!..”
Стараясь не потревожить Рыбака, Иван Анатольевич тихо вышел. Поднявшись к себе, он приказал как можно скорее доставить Пономаря на одну из московских квартир.