После конца
Шрифт:
Под таким нажимом Крэк довольно быстро одичал.
Глава 28
Армана проводила Сергея до самого выхода в город, на улицу. Объяснила, как пройти до ближайшей площади, где у здания с вывешенным ауфирским флагом его встретят русские друзья.
И сказала на прощание:
– Всего странного.
Улица, по которой шел Сергей, была до черноты пуста. Ни людей, ни зверьков, ни мертвых, только биение городских часов где-то рядом.
«Всего странного», – вспомнил он слова Арманы.
Наконец
Но под ауфирским флагом стояли только двое – Валентин и Танира.
– Что они с тобой сделали? – первое, что вырвалось у Валентина.
– Валя, ничего они со мной не сделали в конечном итоге. Видишь, я жив и здоров.
Потом последовали объятия.
– Это, конечно, Крамун, – сказала Танира. – Сергей, но они, наверное, взяли с вас обязательство молчать?
– Ничего подобного. Они настолько уверены в своей неуязвимости, что им все равно. А как Даша?
– Потаповых не пустили в город… Не буду говорить о том, что мы все пережили. Вагилид поднял все свои связи. Но все в порядке. Тебя ждут, – ответил Валентин.
– Садимся! – воскликнула Танира довольно нервно, словно хотела скорей уехать отсюда.
И они поехали – все трое. По дороге Сергей, ничего не скрывая, поведал обо всем.
Танира не выдержала и в середине такой исповеди остановила машину. Валентин и Танира выслушали все молча, до конца.
– Бог хранил вас, – были первые слова Таниры. – Отец говорил мне, что из всех деятелей мрака Крамун – единственный действительно страшный человек, потому что не профан, он – мастер в делах невидимого мира.
Валентин же был просто убит такой свободой и своеволием дьявола, входящего в человека, как в свое гнездо. О вселении черта решили пока не говорить Потаповым, тем более Даше, – могли не вместить. Но Сергей возразил, что со временем расскажет Даше все.
– Правильно, они простые люди, но им поможет их интуиция различить… – обрадовался Валентин.
И действительно, Потаповы сердцем почувствовали в Сергее мученика и познали сразу, по глазам, по голосу Сергея, что он все тот же, что не произошло самого страшного – уничтожения личности.
Когда эта истина, сквозь слезы и рыдания, улеглась в их душе, все расселись за гостеприимный стол отметить спасение…
Валентин и Танира, чтобы поддержать Сергея, остались у Потаповых на несколько дней. И только потом, уверовав в успокоение Сергея, уехали к себе домой, обещав почаще его навещать.
Между тем до Вагилида стали доходить сведения о катаклизмах в Стране деловых трупов. Непредсказуемые землетрясения, непонятные пожары, огонь, словно бродивший по стране, заставил деловых трупов чаще молиться. Как ни странно, но формальные обрывки традиционных, доисторических религий сохранились
…Они прилегли рядышком на кровати, полные бесконечной любви друг к другу. Но тревога вошла в сердце.
«Боже мой, – думал Валентин, – конец света, ребенок, любимая женщина – и все это в одном клубке. Какой будет ребенок от женщины, отделенной от меня тысячелетиями, от женщины конца мира?..
…Что с ним будет, что будет с нами?»
Танира улыбалась и гладила его волосы.
– Что будет с нами?.. Ну, допустим, мы скоро умрем…
Валентин вздохнул:
– А что изменится? Сейчас главное – сохранить любовь. Мы и там будем вместе.
Танира покачала головой, на глазах ее, в их глубине, появились слезы.
– Да, но там мы вполне можем не узнать друг друга. Ведь душа умершего не то, что душа живого, она меняется, прошлое уходит, и душа может открываться в ином ключе… Даже при жизни человек меняется, это процесс…
Что же говорить о посмертной судьбе?.. Мы будем другие…
Валентин оцепенел, это не приходило ему в голову, но он почувствовал правоту этих слов…
– Может быть, не совсем другие.
– Не совсем. В каком обличии я буду – уж не обессудь…
Он прижался к ней, но еще более оцепенел от страха потерять ее…
– И потом, – продолжала она, целуя его почти исступленно, передавая все движения души, – мы можем пойти там разными путями… Во Вселенной разве сыщешь друг друга?
Валентин привстал:
– Хватит, хватит, милая моя, родная, – залепетал он, не находя слов от смятения. – Конец еще далек, ты родишь ребенка, странного ребенка, и мы будем жить долго и разберемся в конце концов, как любить «там»…
Но Танира плакала:
– Не знаю, не знаю. Ты еще немного наивен, Валентин. Страшная власть иллюзий тяготеет над людьми…
– Мы разные, и нас соединил Бог.
– Валентин, Валентин, как бы я желала родиться в твое время, в России…
– Ты была бы другой…
– Зато я была бы русской, и конец мира был бы далек… мы бы все равно, вопреки всему, встретились бы и любили…
Разговор перешел на уровень шепота, желания не расставаться никогда, смерть, рождение, любовь, стихи, сумасшествие сплетались, передавались из души в душу. И сновидения их переходили друг к другу, и пели в душе стихи: