Последнее испытание

Мэрфи Уоррен

— Ты должен обхватить меня за талию и попытаться вытолкнуть с ринга, — произнес он. — Жаль правда, что у тебя нет подъемного крана.

— И вот в Японию прибыл мастер Йовин. Он решил принять вызов, — снова заговорил Чиун. — Ночью он попробовал пробраться в спальню сёгуна, но его остановила стена живой плоти. Он наносил удар один страшнее другого, но стена из сумо не дрогнула. Сёгун же, лежа в своей постели в полной безопасности, лишь злорадно посмеивался.

Отступив, Римо весь подобрался, мышцы его напряглись и словно окаменели.

Вздохнув полной грудью, он прыгнул и двумя руками ударил в широкую грудь сумо.

Тот дрогнул. Отступил на шаг-другой и... снова остановился, футах в пяти от края ринга. Затем оправился и, пригнув круглую, словно пушечное ядро, голову, бросился на Римо.

Тот резко отпрянул, соперников теперь разделял какой-то шаг. Почувствовав под правой ступней гравий, он, не сходя с места, взвился в воздух.

Подпрыгнув, Римо перелетел над головой Сосуми, извернулся и изо всей силы пнул его по розовой потной спине.

Сосуми прогнулся, словно гигантская секвойя под порывом урагана. Корпус какое-то время находился за пределами ринга, однако ноги его точно приросли к глине, и он устоял. С рычанием и пыхтением, борец сумо медленно выпрямился.

Римо молча наблюдал за этими его усилиями. Вот он снова лицом к лицу с противником.

— Я тебе за это задницу надеру, — проворчал Сосуми.

— Ну а пнуть-то его как следует можно? — поинтересовался Римо.

— Пинать ниже пояса и выше шеи запрещено. Нельзя также наносить противнику увечащий его удар.

— Короче говоря, руки у меня связаны... — жалобно произнес ученик.

— Это значит лишь то, что я сказал, — ответил Чиун. — Не больше и не меньше.

— И значит, ты скоро распрощаешься со своей задницей! — ухмыльнулся Сосуми и занес свои мясистые лапы над головой Римо.

Не сводя взгляда с огромных ручищ, Римо уперся босыми ногами в глину. Да так, будто к месту прирос.

— По правилам, тот, кто коснется глины любой другой частью тела, кроме ступней, проигрывает, так? — уточнил Римо.

— Да, — кивнул Чиун.

— Тогда тебе конец, боров ты этакий! — выкрикнул Римо, сорвался с места и нанес молниеносный и сильный перекрестный удар. Сосуми почувствовал, как левая нога Римо угодила ему в правую руку, а правая — в левую.

Сумо дрогнул и отступил. Но всего на полшага, не больше. В глазах у него потемнело. Он часто заморгал и вскоре полностью пришел в себя.

— Ха! — воскликнул он. — Если это лучший твой удар...

— Ты проиграл, — объявил мастер Синанджу.

— Что? О чем ты?

— Ты коснулся глины и проиграл этот раунд.

Сосуми суетливо завертел головой. С ринга он не сходил. Колени чистые. Он извернулся и глянул на свои почти голые ягодицы. Тоже чистые.

— Где? Где я коснулся глины? Каким таким местом? Покажи!

— Да ладонями, глупый! — отозвался кореец.

Сосуми разжал кулак, и складки жира на лице порозовели от стыда и гнева. Ладони были коричневыми от грязи.

— Это не считается! Он просто вытер свои

грязные ноги о мои руки!

Римо усмехнулся.

— А теперь собираюсь вытереть о землю твою дурацкую физиономию!

Сумо затопал ногами, точно капризный ребенок, а потом, оглашая окрестности громовым ревом, заметался по рингу.

— Мы квиты, толстозадый! — крикнул Римо. И противники вновь принялись кружить друг против друга, словно звезды на небесной орбите.

— Сёгун мирно спал несколько недель, — опять завел шарманку Чиун.

Сосуми взревел, как бешеный бык, злобно сверкая глазами.

— Ну что, теперь уже не дерешь нос? — поддразнил борца Римо.

Сумо промолчал. Он явно собрался и сосредоточился. Затем вдруг присел на корточки и толстым пальцем поманил противника.

Тот методично кружил по рингу выискивая уязвимое место в обороне соперника. Удар ниже пояса запрещен. Удар кулаком — тоже. К тому же от него все равно мало проку. Сумо и не почувствует. Одарить по уязвимым щиколоткам и свалить, точно подрубленное дерево? Тоже нельзя. Сила мастеров Синанджу заключалась в умении нанести противнику быстрый смертоносный удар. Но на этой арене все лучшие приемы, которые знал Римо, запрещены.

Откуда-то издалека до его слуха донесся тоненький голосок Чиуна.

— Много ночей провел мастер Синанджу под открытым небом, любуясь звездами и неотступно размышляя о том, что нового врага, похоже, не одолеть даже с помощью самых искусных приемов...

Внезапно Римо пригнулся и нырнул между ног борца, тем самым застав его врасплох. Вынырнув с другой стороны, за спиной Сосуми, он попробовал применить довольно примитивный прием — схватил сумо за толстые лодыжки и толкнул. Тот не сдвинулся с места. Римо наклонился и удвоил усилия. И вот ноги сумо заскользили по влажной глине, но еле-еле.

Один дюйм. Второй... Третий...

Римо уже почти подтащил его к краю глиняного круга, как вдруг Сосуми резко нагнулся, просунул руки между ног и едва не ухватил соперника за запястья. Римо чудом удалось ускользнуть.

Сосуми, не меняя позы, осторожно отполз к центру ринга.

— Так можно и всю ночь провозиться, — проворчал Римо.

Из темноты донесся голос Чиуна:

— Ты — Синанджу! А он всего-навсего какой-то сумо. Жалеешь небось, что не упросил меня рассказать историю возникновения сумо?

— Да ты вроде бы рассказываешь...

— А рассказал бы раньше, счет не был бы равным. И ты бы не боялся опозорить меня перед этим мешком с внутренностями.

— Эй, подбирайте выражения! Я этого не люблю! — обиженно воскликнул Сосуми.

— Любишь — не любишь, придется слушать, — заключил Римо.

Сумо снова поманил его пальцем.

— Слух мой открыт даже малейшему намеку, папочка! — крикнул ученик.

И мастер Синанджу продолжил сказку.

— Мастер Йовин долго размышлял и пришел к выводу, что раз удары по жиру не приносят результата, надо сменить тактику.