Последнее испытание
Шрифт:
— Где я? — спросил он.
— Под Серебряной рекой.
— А кто там плещется? Акула?
Чиун отрицательно помотал седой головой.
— Нет, дети Са Мангсанга.
Римо уставился на воду. Он рассмотрел в глубине какие-то светящиеся тени, похожие на торпеды с гибкими хвостами. Они кружили возле лодки, время от времени выныривая на поверхность и разбрызгивая серебристые капли воды. Круглые глаза их смотрели на небо.
— Интересно, что это за существа?
— Кальмары.
Теперь Римо тоже узнал их.
— Чего это они так суетятся? — спросил он Чиуна.
— Кормятся.
— Терпеть не могу кальмаров!
— Но они не причиняют человеку абсолютно никакого вреда. Тем более такие мелкие.
— Ничего себе мелкие! Да каждый минимум пять футов в длину!
— И все же на больших глубинах в океане водятся такие громадины, что запросто могут утянуть под воду кита и сожрать его там.
Римо промолчал. Кругом, куда ни посмотри, метались длинные светящиеся тени. Иногда на поверхности появлялось щупальце и, как бич, хлестало по воде.
— Помнишь я говорил тебе о Са Мангсанге? — нарушил тишину Чиун.
— Он что, тоже мастер?
— Нет, конечно. Он был — и является до сих пор — страшным драконом из бездны. В переводе с корейского Са Мангсанг означает «Существо из сна». В Японии он известен под названием Тако-Айка, или «Кальмар-Осьминог». У викингов назывался Крейкеном. У арабов — Хадхулу. У мувианцев — Ру-Таки-Нуху, или «Враг жизни».
— Погоди минутку! Ты что, хочешь сказать, что здесь находился исчезнувший континент My?
— Именно.
Лицо Римо вмиг потемнело. Несколько лет тому назад они с учителем обнаружили остров, оставшийся от древнего континента, который затонул во время резкого подъема воды в Тихом океане. От него осталась лишь вершина самой высокой горы — она-то я торчала посреди водной глади. Континент этот зазывался My, и его обитатели пять тысяч лет назад были чуть ли не самыми первыми клиентами Синанджу. К божествам My относился бог Ру-Таки-Нуху, в дословном переводе — Гигантский Осьминог, который свалился с небес в воду и в ожидании конца света погрузился в сон. За это время он должен был выпить воду всех морей и океанов. Римо с Чиуном довелось некоторое время пожить на острове среди потомков некогда славного племени му. Затем и его поглотили воды Тихого океана.
— Помню, — отозвался ученик. — Люди му считали, что Ру-Таки-Нуху поддерживает небеса всеми своими щупальцами.
Чиун поднес руку к воде. Из нее тут же вылетело щупальце и, мелькнув в воздухе, скрылось в пучине.
— Ру-Таки-Нуху, известный в Синанджу под именем Са Мангсанг, спит тут, на большой глубине, под нами.
— Ну и Бог с ним, пусть себе спит. Кстати, я не слишком верю в его существование.
— А все эти кальмары — его потомство и слуги. Они охраняют сон и покой своего господина и мечтают о наступлении часа, когда он проснется и поглотит
— Почему бы нам не убраться отсюда? — встревоженно спросил Римо.
— Потому что прежде мы должны разбудить Са Мангсанга.
— И заставить его выпить океан? Нет уж, спасибо!
— Ты должен разбудить Са Мангсанга, пусть он на тебя посмотрит. Надо показать ему некий знак. Вот такой, — и Чиун выгнул средние пальцы рук дугой.
— Вряд ли у меня получится. Пальцы не настолько гибкие.
— Обязательно получится. И тогда Са Мангсан поймет, что ты из Синанджу. И тогда, и только тогда тебе удастся погрузить его в вечный сон.
— С помощью чего, интересно? Я не захватил с собой снотворного.
— Я, пожалуй, напомню тебе, что древние греки называли Са Мангсанга гидрой.
Римо скорчил задумчивую и глубокомысленную гримасу.
— Гидра, гидра... Да, я определенно что-то о ней слышал.
Чиун хлопнул в ладоши.
— Ну, довольно! Пришло время разбудить Са Мангсанга.
— Не стану я прыгать в воду, где кишмя кишат эти отвратительные кальмары! — брезгливо морщась, воскликнул Римо.
Глаза учителя сузились.
— Что ж, не буду настаивать, раз ты трусишь. — В голосе мастера сквозило презрение.
Римо заглянул в строгие глаза учителя.
— Ну и хорошо, — кивнул ученик. — Поскольку прыгать я не собираюсь.
Вставив весла в уключины, он начал грести.
Чиун тут же ухватился за планшир и стал раскачиваться. Лодка закачалась в такт его движениям.
Ученик пытался противостоять, но мастер удвоил усилия. Лодка стала черпать воду бортами, затем — носом. И с угрожающей быстротой наполнилась водой.
— Прекрати, — крикнул Римо, — а не то мы оба пойдем на дно!
Так оно и случилось. Лодка резко накренилась. Римо выпустил из рук весла, метнулся к противоположному борту в отчаянной попытке восстановить равновесие.
Дело кончилось тем, что суденышко переверну лось вверх дном.
Погружаясь в холодную воду, Римо машинально наполнил легкие воздухом.
Чтобы сориентироваться, он открыл глаза. Вода над головой кишела кальмарами, и среди них болтались ноги мастера Синанджу. Широкое кимоно держало его на плаву, раскинувшись, точно мантия медузы. Он находился рядом с перевернутой лодкой. Римо рванулся на помощь.
Неожиданно лодка выпрямилась, полы кимоно сложились, словно зонтик. И ноги мастера Синанджу последний раз мелькнули перед глазами Римо.
Он бросился к лодке.
Над ним склонилось лицо Чиуна, и тут же в воздух взвилось весло.
Мастер Синанджу крепко сжимал его в костлявых кулачках.
— Не пустишь меня на борт? — удивился Римо.
— После того как ты нарушил сон и покой Са Мангсанга? Предупредив его тем самым, что ему предстоит покоиться на дне морском все то время, пока существует Дом Синанджу?