Потапыч

Беляев Павел

Остроухий опустил лапу и скрылся в той же палате. Крысоморфы сомкнули ряды, чтобы никому не пришло в голову за ним последовать.

Примерно минуту мы смотрели на дверь, а потом все повернулись к выходу на лестничную клетку, поскольку тот, чьи шаги мы слышали всё это время, наконец вошёл.

2

Мы ожидали увидеть кого угодно, любое чудовище, любую потустороннюю сущность, но только не его.

Полицейский медленно вошёл в разбитые двери и огляделся с таким видом, будто его пришибли пыльным мешком по голове.

Отчасти так и было, только пришибли чем похлеще.

Потому что это был тот самый сотрудник, которого мы отравили лекарством Глюкера и чуть было не отправили на тот свет.

Он осторожно вошёл в отделение с пистолетом наизготовку, светя перед собой маленьким фонариком. Ноги мент переставлял еле-еле, что уже говорило нам — отравление не прошло без последствий.

Увидев толпу раненых перепуганных детей, он на секунду замер, а потом медленно опустил пистолет. Тряхнул головой будто не верил собственным глазам. Потом на какое-то время полицейский исчез из моего поля зрения из-за яркого света его фонарика, который ударил прямо в глаза. Пришлось зажмуриться.

— Мать честная! — услышал я. — Эй, всё хорошо! Что бы тут ни произошло, всё закончилось. Всё, всё. Тише.

Он опустил фонарик к полу и медленно с выставленными руками и двинул к нам. Правда, я это не видел, а скорее угадал из-за фиолетово-зелёных пятен, что плясали перед глазами из-за фонарика.

Полицейский шёл, едва не ступая по снующим крысам, а прямо у него за плечами маячили мрачные тени крысоморфов. Но, похоже, никого из них мент не видел.

Это был такой сюр — наблюдать, как взрослый вооружённый мужик идёт сквозь море чудовищ, ничуть их не замечая. Как будто так и надо.

По крайней мере, это объясняло, почему Крыса усыпила всех взрослых: нельзя договориться с тем, кто даже не знает о твоём существовании. Должно быть, после какого-то возраста люди становятся способны замечать всё меньше чудес. И я не говорился, ведь даже слово «чудовище» произошло от «чуда».

Но если Крыса усыпила всех, почему этот остался бодрствовать?

Мы все затаив дыхание наблюдали, как к нам приближается этот дядька в форме и всё ждали: нападут на него или нет? Но, видимо, если тебя не видят, то и нападать, в общем-то, незачем. Угрозы полицейский для крыс пока не представлял. А если вдруг возникнет какая-то её тень, мы все уже прекрасно знали, что косорукие твари способны в считанные секунды со всем разобраться.

— Мне кто-нибудь объяснит, что здесь произошло? Кто вас так?

Вместо ответа ребята начали испуганно переглядываться. И я их понимал, ведь одно дело, когда взрослый совсем ничего не понимает и не видит, и совсем другое, если ему рассказать об этом прямо при чудовищах. Кто знает, как они отреагируют?

Тем более что Крыса велела избавиться от полицейского. Наверное, её следовало слушаться.

— Что будем делать? — спросил я.

Глюкер тут же на меня зашипел.

— В смысле чё делать? Ты, чё не слышал, что сказала эта горбатая? От него надо отделаться, и как можно скорее!

— Ага, а потом дождаться, пока эта тварь вернётся, и помочь ей завоевать наш мир, — саркастически сказал Миха.

Однако толстого не так просто было сбить с толку.

—

Да наша армия их размолотит, как не фиг делать! Это против нас они тут крутые все из себя. Посмотрим, чего их лапы-косы стоят против, скажем, гранатомёта. Да всё их вторжение будет остановлено буквально за день. Два боевых вертолёта типа Ка-26 или «Чёрной акулы» пролетят взад-вперёд, и плакала их многочисленная армия.

В общем-то, в его словах был резон.

— А наша задача сейчас — просто выжить. Нам надо любыми средствами вырваться отсюда и обо всём доложить кому следует. Тем более что мы, — тут он стал говорить ещё тише, — можем задвинуть крысам какоенибудь фуфло. Как они проверят? Да никак! А так у нас будет время, чтобы привлечь внимание той же армии.

Полицейский тем временем пытался разговорить ближайших к нему ребят, но те будто воды в рот набрали. Они ведь тоже слышали Крысу и понимали, что сейчас гостей из другого мира бояться стоит больше всего остального. И потому, чтобы их не злить, просто отмалчивались, не зная, как всё это нормально объяснить. Кто-то вроде даже в конце концов попросил полицейского отвязаться и уйти отсюда по-хорошему.

И разумеется, он не смог бы заинтриговать представителя силового ведомства сильнее, чем этим своим заявлением.

Мент стал настойчивее.

— В об-щем-то Г-люкер п-п-рав, — хмыкнул ХалиГали. — Н-но он кое-ч-его не учёл. П-пока армия узн-нает о вт-торжении, п-пока с-оберётся, п-ока д-оберётся… — Он выдохнул и, набравшись сил, выпалил на одном дыхании: — Могут пострадать невин-ные. Наши р-родители. Д-друзья.

— Да и тем более, Глюкер, ты забыл ещё об одном важном моменте, — поддержал Хали-Гали Миха, — мы — дети. А детям всё равно никто не верит. Особенно если они вламываются в полицейский участок и начинают нести какую-то дичь про вторжение крыс из другого мира. Мы это вторжение встретим в психушке. Мы бы, конечно, могли собрать доказательства. Фотки там, например, но в попытках не допустить сюда Крысу мы расфигачили на фиг всё, на что можно было бы снимать.

Мишка был прав. Представьте себе картину: группа оборванных и израненных подростков врывается в полицейский участок и рассказывает, как потусторонние крысоморфы захватили больницу для того, чтобы мы помогли им захватить мир. Во что они поверят скорее: что мы говорим правду или что у нас поехала крыша и мы сами устроили резню?

И тут решение пришло ко мне само.

— Нам нужен свидетель, — с удивлением произнёс я. — Взрослый, наделённый должностными полномочиями свидетель. Которому однозначно поверят.

— Что ты… Э! — Глюкер не договорил и окликнул меня, потому что я мелкими перебежками перебирался на четвереньках до перевёрнутого постового стола. — Куда этот псих собрался?

Мой план основывался на том, что крысы не умеют читать. Даже если главная умела, я очень сильно надеялся, что её прихвостни — нет.

Добравшись до стола, я выдвинул ящик, и тот же час оттуда вывалилась куча всего. Кое-как отыскав в этом ворохе ручку и бумагу, я впотьмах, как сумел, нацарапал записку и сжал её в кулаке. Потом я преодолел всё так же на четвереньках ещё несколько метров, после чего встал и быстро пошёл к полицейскому.