Потерянные дети
Шрифт:
Томек ждал у повозки, стоя рядом с раскрытым золотым сундуком. Амальтей в полубреде, укутанный в плащ лежал в повозке, что-то бормоча. Слов было не разобрать, да и Томек не особо желал, его волновало только то, что предстояло увидеть. Он всегда думал, что его сердце не сможет уже дрогнуть, а душа в ужасе сжаться, но, когда из темноты старого барака вышла прекрасная Альмалея, держа в руках две головы, с которых еще капала кровь, перед его глазами поплыл туман, а завтрак подкатил к горлу. Ее платье, разукрашенное алыми пятнами крови, в некоторых местах было порвано, а руки были облиты кровью, которая уже начала высыхать тонкой корочкой. Она шла не спеша, подставив лицо утреннему солнцу и тихонько улыбаясь, словно в ее руках были не кровавые дары, а корзинки с цветами. Сохраняя спокойствие, она сложила головы в сундук
– Скорее, Томек, впереди нас еще ждет много дел.
Их было двое, и они давно уже шли в тишине, под затянутым тяжелыми бардовыми тучами небом. Узкая тропа тянулась вверх по склону и скрывалась, как и горизонт, за огромным валуном, так что сказать, как далеко еще идти было невозможно. Над головой бурлил багрянец, как если бы море и небо вдруг поменялись местами. Массивные облака неслись по небу, словно тяжелые морские волны. Сквозь них не пробивался свет и все вокруг было погружено в бардовый сумрак. Напряженная атмосфера этого странного места давила физически и морально, угнетала и натягивала нервы. Все было странно в этом молчаливом мире, все было тускло и тихо. Лишь только они двое выглядели на фоне всего остального настоящими. Двое мужчин, молча поднимавшихся на самый верх горы.
Что это было за место? Что за мир окружал двух спутников? Может быть ответ был в тех бардовых тучах, которые так неистово клубились над головой. Или быть может ответ был скрыт в тех сухих кустарниках, которые изредка попадались вдоль дороги. За все время пути, им ни разу не встретилось ни одного даже самого маленького ручейка. Все в этом мире было мертво. Мертво уже не одну сотню лет и, скорее всего, уже никогда это мертвое не станет живым, никогда не будет в этом мире радостной зелени или спокойного журчания воды.
– Это странно, тут все не живое.
– один из мужчин отломил сухую веточку с придорожного куста, которая тут же рассыпалась прахом. Его спутник промолчал. Лишь глубже надвинул капюшон и запахнул плащ.
– Куда мы идем и почему вы мне ничего не говорите? Сколько еще...
– Тебя ждут.
– проскрипел спутник и пальцем указал на вершину скалы, теряющуюся в облаках, - Там.
– Из-под капюшона на Амальтея уставились два круглых желтых глаза. Лучше бы он не начинал говорить со своим молчаливым провожатым, не нужно привлекать его внимание к себе. Нужно просто идти следом. Молча. И не смотреть в глаза, иначе потеряешься.
– Хочешь спросить еще что-нибудь у Молчаливого Стража?
– ссохшаяся рука легла на плечо и Страж попытался поймать взгляд ясных зеленых глаз своими тающими желтыми.
– Кто ждет?
– от прикосновения Стража по плечу расползался могильный холод, проникая все глубже в тело и сознание, затмевая его. Отводить глаза было все сложнее, слишком заманчиво блестели эти два немигающих желтых огонька. Холодный пот выступил на спине, колени начали дрожать.
– Я тебя не боюсь!
Амальтей оттолкнул Стража от себя, со всей своей юношеской горячностью и с вызовом посмотрел в его глаза.
Темная бездна распахнула перед ним свои врата, мерцая и переливаясь, она увлекала его в самую глубину, туда, откуда невозможно было бы выбраться. И чем дольше ты смотришь в нее, тем сильнее тебе хочется окунуться в нее с головой, уйти окончательно и потеряться для всего мира. Только лишь наблюдать, как тебя наматываешь на огромные колеса и растворяет в этой бездне, наполненной отталкивающе- прекрасных миражей и иллюзий, низменных и возвышенных человеческих стремлений, и желаний. Но больше всего чувствовалось стремление бездны получить тебя, полакомиться и насладиться тобой, распробовать тебя на вкус и утолить тобой свой голод. Она была похожа на Систему, такая же непредсказуемая и упорядоченная, бесконечно, безумно прекрасная своей отвратительной сущностью.
Амальтей погрузился с головой в эту бездну, видя страдания и наслаждения, наполняющие ее. Слишком велик был соблазн, чтобы мальчишка мог противостоять ему. Время прекратило свое существование. Вокруг кричали и страдали люди, рождались и умирали миры и все это создавало нечто поистине удивительно и омерзительно одновременно, что-то такое, чем хотел любоваться вечно и наслаждаться до
Бездна захлопнула свои врата.
Темнота подземелий древнего Эллеен давила на плечи, сковывала разум и изматывала эмоции. Шаги, тихие в других местах, тут были подобны раскатам грома на небосклоне и разносились по широким коридорам и тонелям, отдаваясь гулким эхо. Древние были вокруг, их бесплотные духи. Некогда эти земли принадлежали эльфам, той великой рассе, которая бросила вызов Богам и проиграла сражение. Мало кто из ныне живущих знает, что именно Эллеен стоял на месте древней печати, наполненый великой мощью и магией жини он должен был сдерживать печать, не дать ей отвориться и защитить мир от порождений Всеенной, коорые сами себя называют Извечные. Знание это передавалось от правителя к правителю, от Верховного Магистра к приемнику, из поколения в поколение. Не случайно именно род Айэшей правил этими зельями тысячи лет, самые сильные маги жизни, самые блистательные ученные, самые доблестные воины они были назначены нести это бремя самими Богами. Это одна красивая легенда, которая написана на древних свитках, которые хранились в глубоких подземельях. Кто то другой может утверждать, что именно Айэши правили землями севера, потому что некогда родоначальница этой династии смогла объединить все разрозненные фамилии и рода вместе, в одно великое государство, которое смогло отбить Север у драконом, орков и снежных великаном и отстоять его, вытеснив всех так далеко ко льдам, что воспоминания о них затихли и растворились во времени.
Кириэ шел по длинным тонелям подземелий и смотрел на стены, на которых еще можно было увидеть следы росписей, мозаики и орнамент, который сохранился благодаря холоду, пронизавшему дворец и занявшему залы на многие сотни лет. Величетсвенные представителя Айэшей, изображенные на фресках и мозаиках, прекрасные Боги, дарующие им свою милось, тексты на языке, столь древнем, что наверное даже сами тени не смогли бы прочитать их, но Кириэ читал, и зло вскипало в нем. Он ненавидел этот род, каждого представителя, каждого наследника и предка, он ненавидел их всех, проклиная столь черными проклятьями, что не каждый осмелился произнести бы их. Владыка считал, что именно они виновны в захлестнувшим миры Вселенной хаосе, который он намеревался прекратить, упорядочить и подчинить. Он ненавидел их за то, что именно они приняли решение дать бой Энцеладу и именно они этим решением привели к краху империю. Ему было плевать на всех людишек, которые погибли тогда, только его мать и отец имели значение, они погибли тогда, в том аду, который наступил. Он винил Айэшей и требовал отмщения.
Тяжелые дубовые двери перекрыли проход, прекрасно сохранившиеся, они были приоткрыты, будто бы его уже ожидали. Распахнув их, Кириэ вошел в просторное помещение, потолки которого терялись во мраке, так же как и пол обрывался и уходил в бездну. Заглянув с самого края вниз, он ожидал увидеть все что угодно, но только не печать, на самом краю которой сидел старик.
– Ты хранитель печати?
– мужчина смотрел ему в глаза и видел, как губы старика двиаются, хотя тот находилсся на самом дне бездонной пропасти.
– С тобой я должен был встретиться тут?
Любовники всегда вынуждены скрываться. От посторонних глаз, от родных или же от Богов. И как легко скрыться там, где ты знаешь каждый уголок, каждую потаенную дверь. И в то же время как тяжело, когда твой любовник есть сам наследник древнего рода, будущий правитель лордства. Тяжело смотреть ему в глаза, когда вокруг так много придворных, а ты всего лишь ученица ведьмы при дворе и за связь с лордом тебя ждет в лучшем случае публичная порка и изгнание.