Потерянные души
Шрифт:
– Да, сэр, – ответил Намми после того, как мистер Лисс перестал его трясти и прижал к кухонному столу. – После инсульта Бедный Фред сильно похудел. Стал похож на пугало.
– Кто? Какой Фред? – спросил мистер Лисс, словно раньше они и не говорили о Бедном Фреде.
– Бедный Фред Лапьер, – объяснил Намми. – Муж миссис Труди Лапьер из соседнего дома.
– Той Труди, которая наняла тебя, чтобы убить его?
– Нет, сэр. Она не нанимала меня. Она пыталась нанять мистера Боба Пайна.
Мистер Лисс ударил кулаком в открытую ладонь
– Не похожа она на великодушную женщину, которая может отдать что-то из одежды мужа бедному страннику, попавшему в полосу невезения. По мне, она та еще стерва!
– Как я и говорил вам, миссис Труди Лапьер ушла и никто не знает куда. Они говорят, что она сбежала, но она взяла с собой автомобиль, поэтому я думаю, что они ошибаются, и она уехала. А Бедный Фред сейчас в Медвежьем пансионате, он может есть только кашу и наполовину загипсован.
Покраснев, как помидор, ощерив черные зубы, мистер Лисс принялся стучать кулаками по кухонному столу. Стучал и стучал, напоминая Намми сердитого младенца, да только мистер Лисс был стариком и выглядел так, будто способен кого-нибудь убить, чего младенец сделать никак не мог.
– Ты можешь не нести чушь, безмозглый козел? Мне нужны штаны! Посмотри на часы. Посмотри на часы!
Мистер Лисс поднял костлявый кулак, словно хотел ударить Намми. Намми зажмурился и закрыл лицо руками, но удара не последовало.
Через какое-то время мистер Лисс спросил уже более спокойным голосом: «Что, черт побери, ты хотел мне сказать?»
Намми открыл глаза и посмотрел на старика сквозь растопыренные пальцы. Потом нерешительно опустил руки.
Ему потребовалось несколько секунд, чтобы навести в мыслях порядок.
– Перед тем, как скрыться от всех в автомобиле, миссис Труди Лапьер сломала Бедному Фреду правую руку и правую ногу каминной кочергой. Потом взяла его искусственные зубы и раздавила их ногой. Сейчас Бедный Фред в пансионате для инвалидов на Медвежьей улице, правая сторона его тела в гипсе, и есть он может только кашу.
– Бедного Фреда следовало звать Глупым Фредом, раз уж он женился на психопатке! – фыркнул мистер Лисс. – И почему половина названий улиц в этом городе как-то связана с медведями?
– Потому что в окрестностях много медведей, – объяснил Намми.
– То есть, ты говоришь мне, что в соседнем доме никого нет, в доме Лапьеров. Мы можем пойти туда и взять какую-то одежду.
– Одолжить у них какую-то одежду, – поправил его Намми. – Вы же не хотите воровать.
– Разумеется, не хочу, и когда одежда мне станет не нужна, я отдам ее в химчистку, поглажу и пришлю обратно по почте, с благодарственной открыткой.
– И это будет мило.
– Да, это будет очень мило. А теперь давай уберемся отсюда до того, как эти чудовища появятся в твоем доме и сделают с нами то же самое, что сделали с людьми в тюрьме.
Намми пытался
Они вышли через дверь кухни. Намми запер дверь и положил ключ в тайник под ковриком, и они пошли к соседнему дому, который находился на расстоянии пятидесяти или шестидесяти футов, потому что каждый дом окружал свой участок земли. Бабушка всегда говорила, что хорошо иметь участок земли, какими бы хорошими ни были соседи, а в случае миссис Труди Лапьер бабушка полагала, что это вдвойне хорошо.
Лапьеры жили в одноэтажном доме. На заднем крыльце ступени заменял пандус, поэтому Бедный Фред мог выезжать из дома и заезжать в него на своем инвалидном кресле.
Намми заглянул под коврик, но ключа не нашел. Но значения это не имело, поскольку у мистера Лисса оставались шесть стальных отмычек, и лежали они в кармане куртки, а не в заднице, поэтому он сразу взялся за дело. За домом двор переходил в лес, так что никто их увидеть не мог. С замком мистер Лисс справился быстро.
Штор и занавесок в доме не было. Миссис Труди Лапьер говорила, что на них оседает пыль, вызывающая у нее аллергию. Их на каждом окне заменяли выкрашенные белой краской деревянные жалюзи, практически полностью закрытые, поэтому в комнатах царил сумрак.
Бабушка считала, что аллергия миссис Труди Лапьер такая же выдумка, как и ее история о том, будто в восемнадцать лет она выиграла титул «Мисс Айдахо», а шторы она заменила на жалюзи для того, чтобы упростить себе слежку за соседями, за которыми она наблюдала в бинокль.
В чужом доме Намми чувствовал себя не в своей тарелке, а мистер Лисс – как рыба в воде. Где требовалось, включал свет и быстро нашел спальню Бедного Фреда, которая сильно отличалась от спальни миссис Труди.
Мистер Лисс рылся в ящиках комода в поисках свитера, когда на улице автомобиль резко, в визге покрышек, обогнул угол и, ревя двигателем, проскочил мимо дома. За первым автомобилем на такой же большой скорости из-за угла появился второй. Мистер Лисс подошел к окну, которое выходило на север, и пошире раскрыл жалюзи. Когда скрипнули тормоза одного автомобиля, а потом и второго, взял со стула бинокль и поднес к глазам.
Намми тоже хотел получить доступ к окну, пока мистер Лисс не выплюнул одно слово: «Копы». Намми замутило и подходить к окну разом расхотелось.
– Два автомобиля, четверо копов, – продолжил мистер Лисс. – Разумеется, автомобили – просто автомобили, а вот копы гораздо хуже, чем просто копы. Двое поднимаются на переднее крыльцо, двое идут к заднему. Ставлю тридцать восемь долларов, они найдут спрятанный тобой ключ.
– Делать ставки нехорошо. А если они придут сюда?
– Они не придут.