Потерянные души
Шрифт:
В отсутствие солнечного света лицо мальчика выглядело молочно-белым, под глазами темнели мешки. Припухлость, вызванная последним анафилактическим шоком, полностью еще не прошла.
– Территорию мы можем обследовать вместе, – заметил он.
– Нет, сынок, так не пойдет, – Брюс покачал головой. – В одиночку я – заскучавший одинокий старик, которому не сидится на месте и хочется почесать языком. Вдвоем мы будем выглядеть подозрительной парой, которая пытается выведать какие-то секреты. И если твои страхи
Тревис обдумал его слова, кивнул.
– Только не задерживайтесь.
– Не буду.
– А когда вы вернетесь…
– Обязательно вернусь.
– …как я узнаю, что это вы?
– Это буду я, Тревис. Не волнуйся.
– Но как я пойму?
– Ты же понял, что я настоящий, когда я заглянул в твою палату. Поймешь и в следующий раз.
Брюс направился к двери. Оглянулся на Тревиса и протянул к нему руки с поднятыми вверх оттопыренными большими пальцами.
Мальчик не ответил тем же. Лицо его оставалось угрюмым.
Глава 36
Мистер Лисс добрых две минуты простоял у окна в доме Лапьеров, глядя в бинокль на дом Намми, прежде чем сказал: «Обе патрульные машины уезжают, но в каждой теперь только по одному копу. Двое остались в твоем доме».
– А что им нужно в моем доме? – удивился Намми.
– Им нужен ты, Персиковое варенье. Они хотят увезти тебя в тюрьму и бросить в камеру к тому чудовищу, чтобы оно тебя сожрало.
– Это же несправедливо. Я им ничего не сделал.
Мистер Лисс отвернулся от окна, отложил бинокль в сторону.
– Дело не в том, что ты сделал, а в том, что ты видел. Они не могут оставить тебя на свободе после того, как ты увидел, что происходило в той камере.
– Я не знаю, что я видел. С людьми происходило что-то ужасное, отвратительное, но я никому ничего не смогу рассказать, потому что не знаю, как это сказать. И потом, мне все равно никто не поверит, потому что я, сами знаете, тупица.
– Есть у меня подозрения, что так оно и есть, – мистер Лисс вернулся к комоду, чтобы выбрать свитер.
Намми присел на край кровати Бедного Фреда.
– Я все время вижу ту женщину.
– Какую женщину?
– Которая тянула руки сквозь прутья решетки, спрашивала, могу ли я ее спасти. Мне грустно оттого, что я не смог.
– Ты – тупица. Тупицы недостаточно умны, чтобы спасать людей. Из-за этого не волнуйся.
– Вы не тупица.
– Я нет. Но я тоже не мог ее спасти. Я плохой человек. Самый худший из всех плохих. Плохиши людей не спасают, – он отвернулся от комода, держа в руках красный свитер с оранжевыми и синими полосками. – Что скажешь об этом?
– Очень уж яркий, сэр.
– Ты прав. Незачем мне привлекать к себе внимание, – он бросил свитер на пол.
– Почему вы плохой человек? –
– Потому что только в этом я и хорош, – ответил мистер Лисс, сбрасывая на пол другую одежду.
– И как вы этого добились?
– Природный талант.
– Вся ваша семья – плохие люди?
Мистер Лисс показал ему светло-коричневый свитер с более темными, тоже коричневыми ромбами.
– Думаешь, в этом я буду смотреться неплохо?
– Я же сказал вам, что не могу лгать.
Мистер Лисс хмурился, глядя на свитер.
– А что с ним не так?
– С ним все хорошо.
– Понимаю. Ты говоришь, я урод и буду выглядеть ужасно, что на меня ни надень.
– Я не хочу такого говорить.
Мистер Лисс положил свитер на стул. Из стенного шкафа взял брюки цвета хаки. Положил рядом со свитером.
– Что нам делать теперь? – спросил Намми.
Старик уже доставал из комода носки и нижнее белье.
– Если мы выйдем через парадную дверь или дверь черного хода, есть риск, что нас заметит кто-то из копов, засевших в твоем доме. Поэтому мы вылезем через окно, чтобы этот дом оставался между нами и этими убийцами, или будем дожидаться темноты.
– А как же Норман?
– Я все еще думаю о тебе. Нет смысла брать тебя с собой, но я думаю. Так что не дави на меня.
– Я про мою собаку, Нормана.
– О нем не волнуйся. У него все хорошо.
– Он с ними один.
– А что они могут с ним сделать? Отвезти в кутузку и отравить газом? Он – игрушечная собака. Ты, конечно, тупица, но не до такой же степени.
– Извините.
– Перестань извиняться, надоело. За что тебе извиняться? Лучше скажи мне… я воняю?
– Это нехорошо, указывать людям на их недостатки.
– Не крути мне яйца. Говори прямо. Я воняю?
– Некоторым людям может понравиться идущий от вас запах.
– Что? Каким людям? Каким, на хрен, людям, может понравиться, как от меня пахнет?
– Вам, наверное, нравится. Вот и другим людям таким, как вы, должно нравиться.
Мистер Лисс собрал отобранную одежду.
– Я собираюсь принять душ перед тем, как переоденусь. И не пытайся меня отговаривать.
Намми последовал за стариком в коридор, до двери в ванную комнату.
– А если позвонят в дверь, когда вы будете мыться?
– К двери не подходи.
– А если зазвонит телефон?
– Трубку не снимай.
– А если вернется миссис Труди Лапьер?
– Она не вернется.
– А если?..
Мистер Лисс повернулся к Намми, лицо его перекосилось, превратившись в лицо самого худшего из всех плохих людей.
– Отстань от меня. Держись подальше от окон, сядь где-нибудь и не поднимай своего зада, пока я не скажу тебе, что делать дальше, безмозглый, никчемный, тупорылый, плоскостопый дебил!