Потерянный Ван Гог
Шрифт:
– Оперативно.
– Все делается оперативно, когда не мешают правила и предписания, – сказала она и кивнула Яагеру.
– Предмет был размещен на сайте типа Silk Road 2.0, который недавно закрыло ФБР, но постоянно появляются другие, – сообщил тот. – Темная паутина похожа на сад с сорняками: убейте патч здесь, и другой патч прорастет в другом месте. Знаете, что такое сайты dot.onion в составе onion router?
– Сеть Tor, – ответил Смит. – По линии Интерпола я кое-что знаю о расследовании краж произведений искусства, продаваемых по Сети. Азы даркнета можете пропустить.
Яагер
– Используя формат ФБР и устанавливая узлы в Сети, которая, как мы знаем, продает украденные произведения искусства, оружие и другую незаконную контрабанду, мы выдали себя за одного из торговцев, анонимно, конечно, и предложили свои товары – то есть товары Льюиса. Пребывание внутри Сети позволило нам установить личности и местонахождение покупателей, которые откликнулись на предлагаемые произведения искусства.
– Сколько там было покупателей? – кивнул Смит.
– Несколько десятков. Но мы сузили круг поиска, сначала по местоположению, затем по другим имеющимся у нас сведениям о Торговце. Электронные письма и журнал телефонных разговоров не так трудно взломать, как он думает.
– А что вы сделаете с другими покупателями?
– Пока внесли в список, – ответила Ван Страатен. – Впоследствии разберемся. Сейчас работаем только по Торговцу.
Она поблагодарила Яагера, и тот вышел из комнаты.
– Очень хороший специалист… даже слишком усердный, пожалуй, – сказала Ван Страатен, затем уселась напротив Смита и устроила ему экзамен на знание фактов его новой биографии. Он справился неплохо, хотя и запнулся пару раз.
– Вот эти заминки могут сорвать операцию и стоить тебе жизни.
Смит отметил про себя иерархию приоритетов и пообещал исправиться.
– Хорошо. Я мало когда теряла агентов и не хочу потерять его в этот раз. Понятно?
Смит кивнул. Слова «мало когда» не ускользнули от его внимания.
49
Если не считать скромной белой таблички, дом на Принсенграхт, 263 мало чем отличался от остальных. Типичный амстердамский дом с пристроенным современным крылом и открытым внутренним двориком, в котором мы и ждали Каролин. Аликс вспоминала, как она впервые прочитала дневник Анны Франк. «Мне, как и ей, было двенадцать лет, и я чувствовала в себе что-то общее с ней; мы обе стояли на пороге взрослой жизни». Потом она рассказала об отце Анны Отто, который единственный выжил из восьми скрывавшихся жителей. «Анна его обожала», – произнесла Аликс и замолчала, потому что у нее опять зазвонил сотовый. Она бросила на него быстрый, почти вороватый взгляд и отключила вызов. Но мое терпение иссякло.
– Кто это был?
– Так, никто.
– Мистер Так Никто стал частенько позванивать!
Аликс с минуту молчала, потом посмотрела на меня такими испуганными глазами, что я сам испугался.
– Так что случилось?
– Это мой отец, – вздохнула она. – Он недавно вышел на связь, ну и…
– Твой отец?
– Я давно хотела тебе рассказать, но все время что-то мешало. И я ведь знаю, что ты скажешь, что подумаешь…
Действительно ли она знала все то, что всколыхнулось
– Поверить не могу… – произнес я. – Что ты позволила ему вернуться в свою жизнь.
– Это мой отец, другого у меня нет. Мама угасает. Ты это знаешь. Он вышел на связь. Попросил прощения. Сначала я не хотела с ним разговаривать, не хотела иметь с ним ничего общего, но он продолжал звонить и…
Я пытался сдержать вспыхнувший гнев. Меня мучила мысль, что Аликс скрыла от меня этот факт. Она оправдывалась тем, что хотела сказать, но знала, что я ее не пойму. Вот тут она была права. Я ее не понял.
– Ты с ним виделась?
– Нет. Он просто хочет, чтобы я хоть немного присутствовала в его жизни, вот и все. Он болен.
– В смысле?
Аликс сказала, что сама толком не знает, но ее отец давал понять, что это серьезно, опасно для жизни, и она не смогла отказать ему в небольшом количестве общения.
– Ты собираешься с ним увидеться?
– Может быть… Я еще не решила, но…
И вот тут я взорвался.
– Господи! Поверить не могу! Вернуть преступника в свою жизнь, в нашу жизнь, в мою жизнь, не спросив, не посоветовавшись со мной!
– Это тебя не касается, – произнесла она. – Я знала, что ты не поймешь. Потому и не говорила.
– И снова начала лгать!
– Я не лгала!
– Просто забыла мне сказать. Как в тот раз.
Аликс посмотрела на меня с обидой и гневом.
– Ты ведь никогда мне это не простишь, да? Ты этот аргумент все время держишь про запас!
В этом она тоже была права. Помимо воли я держался за это секретное оружие против нее. Но больше я ничего не сказал, и она тоже; мы стояли и молча злились, не глядя друг на друга. Потом я увидел торопливо шагавшую к нам Каролин.
– Извините. – Она немного запыхалась. – Дела заняли больше времени, чем я думала, и автобус ехал медленно.
– Пустяки, – ответил я резче, чем хотелось.
Каролин еще раз извинилась, и я тоже. Она перевела взгляд с меня на Аликс.
– У вас все нормально?
– Прекрасно, – ответили мы одновременно.
Каролин задумчиво кивнула и сообщила, что ее подруга с минуты на минуту подойдет и проводит нас в музей. Мы постояли какое-то время молча, все чувствовали себя неловко. Молчание прервала Каролин.
– Знаете, по какой стороне семейной жизни я больше всего скучаю? По мелочам, таким, которые вроде бы ничего не значили, и даже по ссорам… потому что они означают, что наши отношения были настоящими. И когда я – в магазине или на улице – вижу, как ссорится молодая пара, мне хочется подойти к ним и сказать: «У вас так мало времени – меньше, чем вы думаете – и в конце концов, то, из-за чего вы ссоритесь, не будет иметь значения. – Она обвела нас проницательным и нежным взглядом.
– Ух ты, а вы и правда экстрасенс, – Аликс неловко рассмеялась, а я с ужасом на миг представил себе жизнь без Аликс – и обнял ее. Затем появилась подруга Каролин; она провела нас в Дом Анны Франк, где мы надели наушники, а аудиогид подробно рассказывал о каждой комнате.