Потерянный Ван Гог
Шрифт:
– Ну, слышал кое-что. Это мой бизнес. – Он пренебрежительно махнул рукой, и это меня разозлило. – Теперь говорите, что там у вас за информация? Не тратьте мое время попусту. Я занятой человек.
– Меня ваши дела не волнуют. Я хочу знать, что вам известно об Аликс. И откуда, – произнес я, наклоняясь к нему. – Говорите!
– Милый юноша, я не обязан вам ничего говорить. Если вы попросили о встрече со мной из-за этого, то вы меня весьма разочаровали. Вы напрасно потратили свое и мое время.
Я вздохнул, чувствуя, как во мне поднимается гнев.
Канал стал
– Вы хотели, чтобы я это знал, чтобы я испугался… Вы практически дразнили меня, рассказывая мне все это. Кто вам сказал, что Аликс уезжает? Как вы это узнали?
– Да не хотел я тебя напугать. Я тебя предупреждал, в виде одолжения. Можно подумать, у меня других дел нет, как только дразнить тебя из-за твоей глупой подружки. – Он вздохнул, как будто я был надоедливым ребенком, и это стало последней каплей: копившийся в груди гнев выплеснулся наружу, кровь ударила в голову, и я схватил его за плечи.
Лицо-со-шрамом вырвался и встал, ругаясь и крича капитану, чтобы тот поворачивал обратно. Но когда он бросил: «Может, уже вообще поздно спасать твою подружку», – я вцепился в него, сбил с ног и прижал к борту лодки, так что его голова свесилась за край. Он заорал, но его крики терялись в шуме моторных лодок и объяснениях экскурсовода с громкоговорителем, рассказывающего о «танцующих домах Дамрака». Я же, рыча: «Говори!» – толкал его все дальше. Вены на его шее напряглись, шарф и крашеные волосы погрузились в мутную воду. И если бы капитан не оттащил меня, я бы, наверное, его утопил.
Прорычав мне что-то по-голландски, капитан помог Лицу-со-шрамом подняться. Тот, задыхаясь и держась за горло, вернулся обратно на свое место. Его фиолетовый шарф упал в воду, намок и утонул, прежде чем мы успели к нему вернуться.
Я тоже сел, тяжело дыша и пытаясь успокоиться. Лодочник снова схватил меня, но Лицо-со-шрамом сделал ему знак удалиться.
– Все, что я знаю… я услышал случайно, – выдохнул он. – Что мисс Верде… продолжает искать картину в каком-то другом месте… и не стоит этим заниматься… вот и все. – Он откинулся на спинку стула, бледный и измученный.
– И больше ничего?
– Больше ничего. Я же сказал…. Я пытался… предупредить вас в виде одолжения госпоже Кахилл.
Вспышка гнева прошла, мне стало стыдно за то, как я вел себя, и я извинился. Оказалось, что я еще не изжил в себе подростка.
– Вся эта информация пришла через третьи руки, от людей, которые… не любят афишировать себя.
– Как вы думаете, Аликс действительно в опасности?
– Не имею представления. Просто кто-то узнал, что она куда-то собирается ехать, и с какой целью. Думаю, что и о ваших намерениях им тоже известно. Именно поэтому я позвал вас сюда. Меня не должны с вами видеть.
Мы снова оказались в том узком канале, где встретились. На берегу вдалеке я заметил Каролин, она махала нам рукой.
На этот раз, когда я сходил с лодки, капитан не подал мне руки.
– Еще раз прошу прощения, – виновато произнес я. – С меня новый шарфик. Если я действительно узнаю что-нибудь новое о картине, обещаю поставить вас в известность.
–
Каролин внимательно смотрела, как я выбираюсь на берег, оставив в лодке ее знакомого несколько помятым и с мокрой головой. Мы проводили взглядом отчалившую лодку, и я в самых общих чертах рассказал ей о состоявшейся беседе, признавшись, наконец, что говорили мы в основном об Аликс и о том, что слишком многие люди знают о цели нашего приезда. Каролин ответила, что я слишком остро на это реагирую. Возможно, так оно и было, но мое беспокойство об Аликс достигло предела.
– Я поеду туда, – решил я.
– Куда?
– В Овер-сюр-Уаз.
Каролин удивилась и выразила сомнение в том, что это хорошая идея. Все может быть, сказал я, но вдруг Аликс действительно в опасности; надо ехать. Она уже и так сердится на меня, так какая разница. Присев на ближайшую скамейку, я принялся гуглить, как быстрее всего добраться до места. Каролин села рядом.
– Быстрее всего – самолетом в Париж. Это самый быстрый маршрут, час двадцать минут, – подсказала она, поэтому я забронировал билет на самолет, затем машину из парижского аэропорта. Если верить поисковикам, оттуда до Овер-сюр-Уаза было около часа езды. В общей сложности поездка должна была занять два с половиной часа, быстрее разве что на вертолете.
Каролин предложила составить мне компанию, но я отказался. Поблагодарив ее, я вызвал такси и поехал в аэропорт.
71
Аликс сидела рядом с Финном де Йонгом во взятой напрокат машине, которая на большой скорости мчалась по проселочной дороге. Аликс попросила его вести машину чуть помедленнее.
– Я хотела бы добраться до места смерти Ван Гога живой.
Финн рассмеялся и, держа руль одной рукой, уже в третий или четвертый раз похлопал ее по колену.
– Не волнуйся, я очень хорошо вожу машину.
Аликс убрала его руку с колена и стала смотреть в окно на проносившиеся мимо деревья и дома. Не было ли ошибкой с ее стороны поехать сюда с едва знакомым мужчиной? Но легкий ветерок успокаивающе овевал ей лицо, играя волосами, и Аликс напомнила себе, что поехала не просто так, а встретиться с человеком, у кого есть нечто, по словам Финна, доказывающее существование этой картины.
Проезжая мимо маленькой деревушки с аккуратными каменными домиками, Финн для вида посмотрел на часы, а потом его рука вновь как бы случайно опустилась ей на бедро. Аликс снова убрала ее.
– Я очень надеюсь познакомиться с вашей женой, – произнесла она светским тоном.
– Мы недавно расстались, – ответил де Йонг, но Аликс не очень-то ему поверила.
Ей хотелось, чтобы Люк был здесь – не для того, чтобы защитить ее, с Финном она бы и сама справилась – а для того, чтобы она могла разобраться с Люком. Аликс теперь все время думала, зачем Люк дал Смиту и Ван Страатен телефонный номер ее отца. «Они собирались арестовать тебя». Но как и за что? И какое отношение к этому имела Аника Ван Страатен? Аликс ничего не понимала и сердилась.