Потерянный Ван Гог
Шрифт:
Машина промчалась по небольшому мосту; сверкающее солнце отражалось в озере, плоском и блестящем, как стекло. Аликс украдкой взглянула на де Йонга: его губы были решительно сжаты, а руки лежали там, где ей хотелось – на руле.
Они проехали через еще один город: каменные дома, дорожный знак «Шапонваль».
Через несколько миль они увидели указатель на Овер-сюр-Уаз, и Финн свернул в ту сторону. Через несколько минут они оказались на главной площади города, тихой и уютной, там было всего несколько человек.
Аликс с облегчением выбралась из машины и вышла на площадь, которую уже видела на фотографиях. Площадь оказалась больше,
Аликс обернулась, чтобы взглянуть на знаменитый ресторан «Auberge Ravoux» прямо через дорогу, последнее пристанище Ван Гога – верхний этаж пшеничного цвета над рестораном, выкрашенным в бледно-розовый цвет, с кружевными занавесками на окнах.
Финн де Йонг, нетерпеливо расхаживая взад-вперед в центре площади, разговаривал по мобильному телефону, и Аликс перешла на другую сторону. Она посмотрела на гранитную мемориальную доску: «Художник Винсент Ван Гог жил в этом доме и умер здесь 29 июля 1890 года».
К ней подошел де Йонг, и когда она сообщила, что собирается войти в музей, ответил, что у них нет времени: человек, с которым он хочет ее познакомить, скоро будет здесь.
– Я быстро, – сказала она, прошла по стрелкам вдоль боковой стены дома, мимо каменной стены, которая вела к маленькому офису, где смотрительница, молодая француженка с безупречным английским, предложила их проводить.
Она повела их по другой дорожке, окаймленной увитым плющом забором с табличками на нескольких языках, которые кратко описывали этапы жизни Ван Гога: сын пастора, молодой торговец произведениями искусства, начинающий художник – его рождение в 1853 году, его отец – протестантский пастор, ранние уроки рисования в Брюсселе, и его переезд в Гаагу, где он жил с проституткой, известной как Сиен.
– Клазина Мария Хорник, – сказала Аликс. Она знала, что Сиен также была моделью и музой Винсента: они прожили вместе два года, в течение которых Винсент сделал много рисунков и живописных полотен с ее изображением.
– Вы знаете, что с ней стало дальше? – спросила она гида.
– Брат Винсента Тео заставил его расстаться с ней, иначе он отказывался содержать художника. После смерти Винсента она прожила четырнадцать лет, а затем покончила с собой, бросившись в реку.
– Ох, да, я вспомнила… Какой ужас.
– Тео был прав. Она была обычной шлюхой. – Де Йонг поторопил их, повторив, что у них мало времени.
Аликс жалела, что она здесь не одна. Ей хотелось постоять у каждой таблички. Доска «Продолжая рисовать» повествовала о времени пребывания Ван Гога в Париже. «Высокая желтая нота» отсылала к желтому дому в Арле, который Винсент делил с Гогеном. На мемориальной доске под названием «Продолжая рисовать» упоминалось, что художник Писсарро порекомендовал Винсенту Овер-сюр-Уаз, а проживавший в городе доктор Гаше ухаживал за ним после его годичного пребывания в психиатрической лечебнице в Сен-Реми, подробности о котором были на следующей табличке под заголовком «Страх сойти с ума», описывающей нервный срыв Винсента и отрезание собственного уха.
– Когда Винсент покидал лечебницу Сан-Реми, врач написал в его бумагах «вылечен». Десять недель спустя он умер, – сказала гид, ведя их вверх по черной лестнице, Финн попытался взять Аликс за руку, но она высвободилась.
Внутри они поднялись
– Он жил здесь, на верхнем этаже.
Аликс заглянула в открытый дверной проем: маленькое наклонное окно в крыше освещало просторное чердачное помещение, темный деревянный пол, оштукатуренные стены, единственный стул.
– Комната Винсента, в которой он провел последние семьдесят дней своей жизни, – пояснила экскурсовод.
Аликс задержалась в дверях, пытаясь представить, как жил в этой крошечной комнате в спартанской обстановке самый знаменитый художник в мире. Она бы и еще здесь постояла, но Финн забеспокоился, и гид повела их вниз. Она отперла двери ресторана, и Аликс вошла в комнату с розовыми стенами и темной деревянной лепниной. Деревянные столы и плетеные стулья, большая выцветшая фреска – все было залито мягким светом, проникавшим через окна с кружевными занавесками.
– Здесь воссоздана та обстановка, какой она была во времена Винсента. – Экскурсовод показала им маленький деревянный столик в углу, за которым Винсент принимал пищу. Это был единственный стол, накрытый скатертью, с бокалом, графином для вина и пустой плетеной корзинкой. «Натюрморт без художника», – подумала Аликс, хотя его присутствие было настолько ощутимым, что она вздрогнула.
– Этот стол всегда накрыт, – сказала их провожатая. – Но есть тут не разрешается.
Бильярдного стола здесь не было, но Аликс попыталась представить его по картинам Ван Гога, где изображалась гостиница. Именно здесь его тело лежало на похоронах, в этой комнате. Она вспомнила описание в письме Эмиля Бернара: художник, как ореолом, был окружен желтыми цветами и своими картинами.
Был ли среди них тот автопортрет?
Финн разрушил волшебство момента, ответив на телефонный звонок, затем подошел к Аликс сбоку и прошептал на ухо, коснувшись бородой ее щеки:
– Месье Туссен здесь, но он хочет, чтобы мы встретились с ним на кладбище. – Де Йонг взял ее за локоть, а другой рукой приобнял за талию. – Пойдем. Нам уже пора.
72
Напряжение в конференц-зале было настолько ощутимым, что казалось, от него можно даже откусить кусочек.
Требуемая картина Ван Гога у Торговца имелась, и он был готов к обмену; место встречи – то же самое «Cafe de Spuyt». Другой информации пока не поступало.
Ван Страатен повторила, что она будет следить за Смитом из оперативного фургона, а Диспетчер с Пилотом из другого места. Какого именно – она не уточнила. Затем она передала слово Яагеру, который вручил Смиту новую пару очков.
– Почти такие же, как ваши старые. – Яагер объяснил, что оправа очков всего на волос толще, но в них установлено новое углеродное волокно и микровидеомагнитофон, который мог производить запись в течение четырех часов, а также мини-аудиосистема с дальностью действия семьсот двадцать метров. – Это в шесть раз больше длины поля для американского футбола, – заметил он, затем заменил шейную цепочку Смита на другую, звенья которой были немного толще. – Новая и улучшенная, с мини-трекером GPS в трех звеньях. – Он показал их Смиту. – Вот, видите, они совершенно незаметные. И вам не нужно кричать. Просто говорите естественно. Диктофон зафиксирует ваш голос, и голоса людей вокруг, и все остальные звуки.