Потерянный Ван Гог

Сантлоуфер Джонатан

– Он все еще на земле.

– Дайте мне знать, когда он взлетит, – сказал Пилот. – Мы приземлимся недалеко от вас.

– Мы его потеряем! – воскликнул Штайнер, повернувшись к Ван Страатен и Яагеру.

– Нет, не потеряем. – Яагер спокойно объяснил, что датчики слежения будут давать сигнал на несколько миль и будут приняты системами вертолета.

– А если нет?

– Эй там, на галерке, заткнитесь на хрен! – раздался из динамика голос Пилота. Затем он спросил Яагера: – Какова вероятность перехвата?

– LPIA, –

ответил тот и перевел для Ван Страатен: – Низкая вероятность перехвата высотомеров. Это означает, что крайне маловероятно, чтобы кто-то, кроме экипажа вертолета, мог услышать нашу связь или взломать ее.

– Мы уже взлетели и будем на месте через несколько минут, – послышался голос Диспетчера.

– Не беспокойтесь, – добавил Пилот. – У еврокоптера есть дополнительный двигатель, который удваивает максимальную скорость.

– Вау! – удивился Яагер. – Это примерно четыреста тридцать километров в час, да?

– Верно, – подтвердил Пилот. – Молодец, парень, сечешь. Готовь свое оборудование к работе.

– Охотник и компания, будьте готовы, – проговорил Диспетчер.

Яагер отсоединил устройства слежения, смотал провода и убрал экраны. Ван Страатен велела Конеру оставаться в фургоне. Остальные уже вышли из машины, направляясь в поле. С одной стороны его был виден взлетающий самолет, а с другой уже слышался нарастающий клекот вертолетных лопастей.

76

Смит шагал по полю за женщиной, прижимавшей картину Моне к груди; по бокам от него шли «люди в черном». Пропеллеры поднимали с земли столько пыли, что казалось, началась песчаная буря.

– Куда мы летим? – Смит пытался перекричать шум двигателя, пытаясь вспомнить, на каком расстоянии аппаратура слежения перестанет работать.

– Увидите, – крикнула она в ответ, придерживая рукой шарф и волосы.

– А как же мои доказательства?

– Вот. – Она протянула ему свой телефон. – Это видео. Нажмите «Воспроизвести».

Прищурившись и прикрывая глаза рукой от пыли, Смит увидел, как на маленьком экране появился автопортрет Ван Гога, заполнил его весь, изображение на миг застыло, затем уменьшилось, и стало видно, что кто-то держит ее руками за подрамник. Потом картину опустили, и в кадр попало лицо мужчины с завязанными глазами.

– Предмет на борту… Сами увидите… – Женщина говорила что-то еще, но ее слова потонули в усилившемся реве двигателей.

Лицо мужчины с завязанными глазами показалось Смиту знакомым, но он не смог вспомнить, кто это. Смит еще смотрел в телефон, когда «люди в черном» схватили его и подняли в самолет.

77

Ван Страатен проводила взглядом улетающий самолет. Когда он превратился в маленькое пятнышко в небе, она пошла навстречу приближающемуся вертолету.

Яагер с оборудованием в руках шагал рядом

с ней, Штайнер спотыкался сзади.

Через пару минут вертолет завис в нескольких дюймах над землей; сдвоенные пропеллеры, похожие на полосатые когти, с оглушительным ревом поднимали пыль. Они подбежали к вертолету, и вибрация от винтов передалась их телам. Ван Страатен подала руку Диспетчеру, и тот поднял ее в кабину. Яагер подал следом устройства слежения.

– Ты летишь с нами, парень! – крикнул Пилот, выглянув из-за плеча Диспетчера. – Мне нужно, чтобы ты сам работал со своей техникой.

– Это просто! – крикнул в ответ Яагер. – Вы справитесь!

– Нет, нам не до того будет. Давай залазь!

Диспетчер подсадил Яагера внутрь.

– Вперед! – крикнула Ван Страатен.

– Подождите, подождите меня! – закричал Штайнер, придерживая руками парик.

Отчаянным усилием воли Ван Страатен преодолела себя и сделала знак Диспетчеру. Ей не нужен был конфликт с Интерполом. Диспетчер протянул руку Штайнеру и поднял его в кабину.

Пропеллеры взревели, и вертолет рванулся вперед и вверх с такой силой, что Штайнер опрокинулся и покатился кубарем по полу кабины.

78

Аликс стояла в дальнем углу кладбища, рядом с могилами, на небольшом участке, площадью не более семи-восьми квадратных футов, поросшем пышным плющом, где возвышались два простых надгробия. Она наклонилась, чтобы прочитать вырезанные слова.

«Здесь покоится Винсент Ван Гог». Камни были потертыми и изъеденными эрозией, даты частично скрыты плющом. Аликс осторожно сдвинула листья в сторону. 1853–1890.

– Некоторые люди живут по сто лет и ничего не достигают. Винсент прожил всего тридцать семь лет и изменил наше видение, – произнесла она, обращаясь к де Йонгу, но тот уже снова разговаривал по мобильному телефону, отойдя на несколько шагов в сторону.

Аликс осмотрела оба надгробия. Тео покоился рядом с Винсентом: младший брат заботился о старшем, беспокойном гении, до самой его смерти, а через шесть месяцев и сам скончался в возрасте тридцати трех лет.

– Ты готова? – спросил де Йонг. – Туссен сейчас придет.

Аликс посмотрела на этого высокого и красивого мужчину с развевающимися на ветру волосами и подумала: «Какой все-таки неприятный человек».

– Вы стоите на чьей-то могиле, – сказала она.

– Неужели? – Он посмотрел вниз, на надгробный памятник, выглядывавший из земли в нескольких дюймах от его ног, но не двинулся с места.

Аликс вновь взглянула на могилу Тео, думая о том, что большую часть своей взрослой жизни он был болен и что на продолжительность жизни обоих братьев в значительной мере повлиял сифилис. Тео умер в Утрехте, но его жена распорядилась эксгумировать тело и похоронить здесь, рядом с братом.