Потерять и найти
Шрифт:
– Эй! – выдохнул он, а потом, схватившись за одну ногу, запрыгал на второй, потерял равновесие и шлепнулся на землю.
– Слишком узкие штаны! – крикнула Агата и, замахнувшись ногой Мэнни на Полицию Бюстов, ударила его чуть выше колена. – Слишком мало зубов! – еще один удар – повыше локтя. – Мрачное будущее!
– Вы сумасшедшая, дамочка! – воскликнул Синяя Кепка.
Нависнув над ним, Агата снова его пнула. На этот раз по пятой точке.
– Хватит! – Кепка попытался дотянуться до ее лодыжки, но вместо этого ткнулся
Агата наступила ему на руки.
– Я, – произнесла она, пока он старался высвободиться, – не, – он поднял голову и попытался в нее плюнуть, – сумасшедшая. – Агата подковырнула ногой землю и зарядила комьями ему в лицо.
– Пойдем-ка, друг, – пробормотал Синяя Кепка, отползая от Агаты и пытаясь встать. – Бред какой-то…
– Ага, – согласился Полиция Бюстов. – Тот еще…
– Я напишу вашим матерям, молодые люди! – заметила Агата.
– Вы че это про мою маму щас сказали? – возмутился Синяя Кепка.
– Друг, пошли, – позвал Полиция Бюстов.
– Не-не, – продолжал Синяя Кепка. – Знаете что, дамочка? Мы Нуннаса позовем, и Скоба, и Флити позовем, вот что! И придем! И разберемся с вами! – Он ткнул в Агату дрожащим пальцем…
…и тут его стошнило на собственную рубашку.
– Черт… – буркнул он. – Черт.
– Ничо, друг, – пробормотал Полиция Бюстов.
– Это не моя рубашка…
– Ничего, отмоешь.
Они обхватили друг друга за плечи, как старые любовники, а затем принялись сбивчиво распевать футбольные кричалки и похромали к выходу с кладбища, покачиваясь из стороны в сторону, точно спускались с лыжного склона.
– Вверх, только вверх! Мы станем чемпионами…
Милли обняла Агату за талию. Та смущенно похлопала малышку по голове. Карл тоже хотел обнять Агату, хотел положить подбородок ей на макушку и сказать спасибо; хотел погладить Милли по голове, утешить, но ничего такого не сделал. Как поступил бы Бренсон Спайк?..
Тогда Карл сказал:
– Идите в автобус, там вы будете в безопасности. – Он вдруг почувствовал себя сильным и главным. – Я останусь замести следы. – Он кивнул в сторону Байковой Рубашки.
Агата с сомнением на него посмотрела.
– Только не надо тут слишком долго торчать. Ты же слышал, скоро придут Скобка, Флейта и Нунчак.
– Я на минуту, – ответил Карл.
Агата и Милли направились к выходу с кладбища, а Карл тем временем достал из кармана маркер, который украл из дома престарелых. Присев на колени рядом с Байковой Рубашкой, Карл закатал ему рукав и написал на предплечье: «Туточки был Карл-который-печатает-вслепую». Потом чуть отстранился, полюбовался своим творением и широко улыбнулся. Чернила на руке у Рубашки поплыли от пота, и надпись стала похожа на заголовок у киноужасов.
Карл оглянулся на дорогу.
Светает. Пора двигать.
Он залез в карман к пьянице, вытащил у него бумажник, открыл и почувствовал дрожь во всем теле, точно ради этой секунды прожил всю жизнь.
И
Всходило солнце, и Карл чувствовал себя неуязвимым. Ему довелось принимать решения, спасать женщин (с небольшой помощью от них же самих), портить общественное имущество, красть деньги и сопротивляться аресту. Карл возился с ремнем Мэнни, пристегивая его к переднему сиденью автобуса, и никак не мог перестать улыбаться. Милли сидела рядом с манекеном, баюкая его оторванную ногу.
– Молодец, Мэнни, что охранял наш автобус, – Карл похлопал манекен по голове.
– Да, – согласилась Милли и, подвинувшись к манекену, прислонилась к нему головой. – Молодец, Мэнни.
– Да-да-да! – присоединилась Агата. Она сидела на водительском кресле и копалась у себя в сумке. – Пластмассовый человек и правда молодец.
– Мы крадем автобус, да? – спросила Милли.
– Мы везем тебя к маме, Милли, – сказал Карл.
– А мы на поезде поедем?
– Да, Милли.
– А у меня денег нет.
Карл почувствовал, как пачка купюр пульсирует у него в кармане.
– Не волнуйся, я об этом позабочусь.
Милли посмотрела в окно, на дом Стеллы.
– Значит, мы крадем автобус, да?
– Одалживаем.
– Как те ваши компьютерные кнопки?
– Да. Именно так.
– Значит, крадем, да?
– Да.
– Но это Стеллин автобус.
– Да. Он не наш.
– У Стеллы брат умер.
– Я не знал.
– Я не хочу красть у нее автобус.
– Иногда взрослые лучше знают, как поступить, – заметил Карл.
– Иногда взрослые вообще ничего не знают, – возразила Милли.
Но прежде чем они решили, кто прав, кто виноват, в свете фар возник Синяя Кепка.
– Эй! – крикнул он и замолотил рукой по капоту.
– Агата, закрой дверь, – тихо велел Карл.
– Я не…
– Эй, – вновь произнес Синяя Кепка и на этот раз ударил ногой по шине. – Сказал же, вернемся.
Карл встал. По одну сторону автобуса он увидел Полицию Бюстов, а по другую – мужчину, которого не знал. Первый держал в руках крикетную биту и злобно ухмылялся Карлу через стекло.
В следующую секунду мужчины принялись с обеих сторон толкать автобус ладонями.
– Закрой дверь, Агата, – повторил Карл уже громче.
– Ну как это…
– Здрасьте! – в дверях автобуса, перед лестницей, появился Синяя Кепка, потрясая разбитой бутылкой. Глаза cвирепые, ноздри раздутые.
– Агата, закрой дверь! – закричал Карл.
В тот же миг Кепка наступил на нижнюю ступеньку, а Агата наконец нашла нужную кнопку и ударила по ней ладонью.
Кепка застрял в дверях: он наполовину влез в автобус и теперь, просунув руку в салон, пытался плечом отодвинуть створку. Карл хотел было вытолкать пьяницу, но тот стал размахивать «розочкой» и чуть его не поранил.