Повелитель Грёз
Шрифт:
– Я поняла.
– Но, скорее всего, труповозу вообще не разрешают открывать мешки.
– Хорошо бы.
– И смотри не попадись стражникам, когда побежишь к Брунху. Я рад позлить Дарагана, но гибнуть из-за твоей глупости все-таки не хочу.
– Почему же ты мне помогаешь? И я не глупая.
– Ты не представляешь, сколько я видел мертвых девочек еще младше тебя, когда пал Сад-Вешт.
Ками потупилась. И зачем она только спросила?
Элден продолжил:
– Этот поступок - моя маленькая месть Дарагану. Большего
Она замешкалась. Там воняет и, наверное, очень темно.
Тогда Элден сам затолкнул ее. Она не кричала, лишь хныкнула, едва он закрутил концы. Он оторвал от стола щеп и проделал штук двадцать незаметных отверстий.
Элден приказал пятерым мертвецам лезть по мешкам, а шестому, златокудрому, спрятаться под столом. Пойдет завтра в одном мешке с еще кем-нибудь. Можно, конечно, и сегодня так сделать, но это лишний риск. Труповоз может заметить, что там два тела. А если уж это случится, то пусть лучше завтра, когда Ками уже будет у Брунха. А Элден придумает, как объяснить неувязку.
Труповоз явился песка через два. Собрался уж поведать новые слухи из нижнего града, но Элден улыбнулся и, положив руки ему на плечи, признался, что от оживлений разболелась голова. Прямо разламывается. Так что слухи лучше рассказать завтра. Труповоз предложил за два динарчика отвар амхалора, заявив, что ему он всегда помогает. Однако Элден ответил, что от головы нет ничего лучше молитвы нечистого жреца.
Труповоз укатил тачку, и Элден впервые проводил его взглядом.
– Как думаешь, она справится?
– спросил у златокудрого.
Мертвец, конечно, ничего не ответил.
* * *
Слуга и наследник, толстый рыжеволосый мальчик десяти лет, быстрым шагом вошли в Сорочий зал. Сын Дарагана, его звали Галат, запыхался.
– Что так долго? Шесть раз песок просыпался!
– воскликнул Дараган.
– Я фехтовал, отец.
– Мы его не сразу нашли, - признался слуга.
– Думали, он в саду или на кухне.
– Подойди ближе, - приказал Дараган сыну.
– А, теперь вижу. За ночь этот синяк расползется на пол щеки.
– Он нечестно ударил! Мы тренировали один прием, а он сделал совсем другой выпад!
Дараган ухмыльнулся:
– Я награжу твоего учителя.
Галат громко засопел.
В толпе захихикали.
– И ты еще оказался моим лучшим сыном, - покачал головой Дараган.
– Может, зря я именно тебе сохранил жизнь?
– Отец, ты же знаешь...
– Да-да, знаю. Но чернь все равно не переубедишь. Если хочет считать, что я убил двоих сыновей, пусть считает. Раз уж им так трудно поверить, что один из них был полоумный и выбросился с башни Первого После, а второй, совсем болезный, помер в пять лет от несварения.
В толпе смущенно склонили головы. Высокородные
– Но, поверь, так для нас даже лучше. Внушаемость черни часто идет нам на пользу.
– Да, отец, понимаю.
– И сегодня ты в этом убедишься. Родится еще одна история о железной руке Дарагана. Правда, на этот раз она окажется былью.
– Э, понимаю.
– Ничего ты пока не понимаешь, - отмахнулся Дараган.
– Салирцы, подойдите ближе.
Амьян и Месфир повиновались. Остановились в шагах в пятнадцати от тронной лестницы. По сторонам от нее два Кед-Феррешем упирали мечи в пол.
– Бароны и достопочтенные господа!
– начал властелин.
– Я не буду говорить долго. Семь месяцев ранее некнязь Карьмин дал мне слово. Несколько дней назад приехали салирские послы и забрали это слово. Узрите то, что случается с лжецами! Гидо, - обратился Дараган к старику-музыканту, - я хочу, чтобы ты играл. Воспевай новую легенду о Дарагане!
Гидо кивнул, и смычок натужно пополз по струнам. Мрачные, но торжественные звуки стелились по Сорочьему залу. Их будто прижало к шахматным плиткам, эта музыка не была воздушной.
Дараган встал с трона:
– Убить их!!!
Куклы приходят в движение. Дюжина шагов в три прыжка - и одна уже у Амьяна. Он следит за сумрачным клинком. Выпад! Ушел вправо. Замах сверху! Кувырок по клеткам. Клинок в пол. Черное на черном. Отступать. Ложный замах. Спокойно. Еще раз в пол!
Смычок идет по струнам.
Нужно попробовать. Прорыв вперед, резкий разворот. Удалось - схватил за хвост капюшона. Черной рукой наотмашь. Амьян улетает в угол.
Сорочье Гнездо покачивается.
Зажат в углу. Пригнулся. Подпрыгнул. Оттолкнул его! Выбрался!
Свечи играют всполохами.
Он снова здесь. Медуза на яблоке. Бездумные глаза. Мимо. Это слишком откровенно. Снова мимо. Отскочил назад. Некуда уходить. Опять в угол.
Дракон с грифа виолончели скалится на Амьяна.
Рассекающий - в стену. Прямой - чуть не попал. Выжидает. Что дальше? Не выпускает из угла. Ждет. Нужно пробовать. Прочь из угла! Поймал за плечо! Развернул! Нет!
Клинок входит в живот Амьяна. Кровь на сумрачном лезвии пузырится. Шипит и вскипает. Багровые пузыри растут на иссиня-черном. Растут и лопаются. Горячие капли летят в лицо. Кровь шипит все сильнее. Громче криков Амьяна! Чернильный пар. Запах горелой плоти. Кед-Феррешем вынимает меч и отрубает салирцу голову.
Дараган сжимает кулаки.
Месфир отступает. Получается не сближаться. Все предугадывает. Укорачивается от наскоков. Кед-Феррешем прыгает. Капюшон змеей мечется за хозяином. Еще раз. Попробовать схватить за капюшон? Нет. Ударит с разворота. Удается не подпускать близко. Танцуют.
А смычок пляшет по струнам.
Тупые глаза снова близко. Проскочить между ног? Это уж слишком. Отпрыгнул вправо. А теперь - обходить его по кругу. Главное не подпускать близко. И не дать зажать в угол.