Префект
Шрифт:
– Что вы обнаружили?
– На проверку мне дали несколько часов, и я успела лишь поверхностно…
– Хватит болтать, Нг! – нетерпеливо проворчал старший префект Гастон Клирмаунтин. – Просто огласите результаты.
– Сэр, – Талия едва не заикалась, – предварительный анализ полностью подтверждает отчет о блокаде. Дом Перигалов действительно нарушал демократический процесс. Как минимум в восьми случаях, когда сами Перигалы или их союзники встречали серьезную конкуренцию, матриарх изменяла результаты голосования. Случаев нарушения может быть больше. Проведем тщательную проверку,
– Я думал, все уже ясно, – буркнул Клирмаунтин.
Старший префект Шеридан Гаффни подался вперед так, что его черное кожаное кресло заскрипело.
– Помягче с ней, Гастон, – прорычал он. – Думаешь, Талии легко? Времени на подготовку мы ей почти не дали.
Гаффни, глава Службы внутренней безопасности и подготовки хлыстов-ищеек, слыл вспыльчивым и нетерпимым к дуракам. Талию он никогда не щемил, наоборот, поддерживал. Среди присутствующих он казался ей единственным безусловным союзником. Присутствие Дрейфуса или Джейн Омонье все изменило бы, но Дрейфуса не было (он не старший префект, но посещал такие собрания благодаря допуску «Панголин»). Красноречиво пустовало и место верховного префекта, зарезервированное для проекции Джейн. По дороге в штаб Талия слышала сплетни о назревающем кризисе, совершенно не связанном с блокадой, которую они только что наложили.
Другие старшие префекты не относились к ней никак. Застенчивый, робкий Майкл Криссел внешностью напоминал ученого. Судя по всему, прежде он был отличным полевым префектом, но последние двадцать лет провел в анклаве «Доспехов», постепенно отдаляясь от суровой реальности внешнего мира. Полевую службу Лилиан Бодри оборвал взрыв неисправного хлыста-ищейки. Лилиан собрали по частям, но нервную систему полностью не восстановили. Она могла бы обратиться за помощью к докторам из другой части Блистающего Пояса, но тогда анклав «Доспехов» ей пришлось бы покинуть навсегда, чтобы не подвергать службу риску. Лилиан предпочла долг личному благополучию, хотя на собраниях теперь сидела неподвижно, как фарфоровая статуэтка.
По числу старших префектов на собрании можно было судить о важности отчета. Талию слушали только четверо вместо обычных шести-семи, а то и десяти. Ясно, «Доспехи» желают поскорее разобраться с Домом Перигалов, но считают блокаду этого анклава рядовой проблемой.
– Давайте покороче, – предложил Клирмаунтин. – У нас есть сводка. Она подтверждает, что Перигалы замешаны в махинациях. Блокада останется. Нужно лишь избежать утечки информации, а то дурной пример заразителен.
– Я согласна, сэр, – отозвалась Талия.
– Какой ущерб нанесла подтасовка результатов голосования? – спросила Бодри.
– При нынешнем раскладе практически никакого, – ответила Талия. – В каждом из восьми случаев голосование касалось вопросов небольшой важности. Кейтлин Перигал, вероятно, хотелось бы влиять и на решение проблем посущественнее, но тогда вмешательство стало бы заметнее. Тем более, если результат голосования принципиально важен, мы контролируем процесс так тщательно, что серьезную подтасовку не представляю возможной.
– А вам по долгу службы следует представлять, – заметил Майкл Криссел.
– Она в курсе, – шепотом напомнил Гаффни.
– Вы
– Лекция по теореме Гёделя мне не нужна, – осадил ее Криссел.
– Сэр, я лишь имела в виду, что такие нарушения проверяют жизнеспособность системы. По большому счету, Дом Перигалов оказал нам услугу – мы увидели лазейку, позволяющую подтасовывать результаты голосований. Мы устраним ее и двинемся дальше. Впоследствии кто-то изловчится, найдет новую лазейку, мы устраним и ее, и так далее.
– Так вы уверены, что существующую лазейку мы устраним? – спросила Бодри.
– Конечно, мэм, дело-то пустяк.
– Раз «пустяк», как же мы ее просмотрели?
– Потому что сами же ее открыли, – пояснила Талия, стараясь говорить не слишком самоуверенно. – Мы устранили одну лазейку, решив, что проявляем находчивость, но случайно открыли другую. Проблема спрятана в нашей программе устранения недочетов. Она разработана для победы на ключевых голосованиях, но позволяет обманным путем регистрировать дополнительные голоса.
– Небось в истории такое уже бывало, – сухо проговорил Криссел.
Талия сложила пальцы замком. Хотелось взять верный тон, что-то среднее между ершистостью и профессиональной отрешенностью.
– Прискорбно, что так получилось. Однако до сегодняшнего дня той лазейкой воспользовались лишь считаные анклавы.
– Прискорбно? – переспросил Клирмаунтин. – На мой взгляд, это предосудительно.
– Сэр, в существующей программе устранения недочетов двадцать два миллиона строк кода, включая подпрограммы, написанные при Первой Системе, то есть более двухсот двадцати лет назад. Те программисты современным каназианом не владели. Читать их программы – это как с санскрита переводить.
– Нг права, – вмешался Гаффни. – Они очень старались, да и вторичная лазейка столь мала, что из десяти тысяч анклавов лишь пять пытались ею воспользоваться. Думаю, случай с Перигалами нужно запомнить и идти дальше.
– Разумеется, при условии, что проблема полностью устранена, – заметила Бодри, холодно кивнув Талии. – Вы сказали, что тут все просто.
– В этот раз да. Исправить недочет проще, чем вносить поправку, его вызвавшую. Нужно откорректировать лишь несколько тысяч строк. Тем не менее первые установки я хотела бы провести вручную, чтобы при необходимости устранить непредвиденные проблемы, связанные с различиями конфигураций центров голосования. Когда закончу проверку, исправленную программу можно будет разослать по всему кольцу.
Гаффни пристально посмотрел на Талию.
– Бардак с программой нужно ликвидировать поскорее. К вступлению блокады в полную юридическую силу – а она непременно вступит – апгрейд нужно подготовить. Спецкомиссия по доказательственным материалам получила сводку?
– Еще утром, сэр.
Гаффни вытащил платок и промокнул вспотевший лоб.
– При обычном их темпе решения можно ждать дней через десять. Управишься за это время?
– Велите – подготовлюсь и за два дня. Уверена, серьезных отклонений я не выявлю.