Префект
Шрифт:
– Мы и в прошлый раз были уверены, – напомнил Гаффни. – Не стоит делать одну и ту же ошибку дважды.
«Между тем разом и этим есть существенное отличие», – подумала Талия.
При прошлом апгрейде она не была членом команды. За своих предшественников Талия ручаться не могла, но сама такого недочета не упустила бы.
– Мы и не сделаем, – проговорила она.
Дрейфус рассматривал место преступления из катера «Доспехов». «Атака была быстрая, – думал Том, – но, увы, не настолько, чтобы получиться безболезненной или милосердной».
Анклав
– Видок тот еще, – проговорил Спарвер. – Вы по-прежнему хотите высадиться, не дожидаясь криминалистов?
– У инфоцентров усиленная защита. Вдруг из них можно что-то выжать? – отозвался Дрейфус с мрачной безнадежностью.
Насчет инфоцентров он очень сомневался.
– Что за оружие так приложилось?
– По-моему, это не оружие. Ударных повреждений нет. Обгорание указывает на источник прямого энергетического воздействия. Могли сочленители раскопать такую мерзость? Все говорят, где-то припрятаны жуткие пушки… – Дрейфус покачал головой. – Пожелай пауки напасть на удаленный анклав, они сработали бы чище.
– Тем не менее…
– Джейн вроде знает, кто это сделал, но опасается последствий.
Через скафандростену Дрейфус со Спарвером попали в вакуум, затем прошли несколько древних, но исправных шлюзов. Шлюзы привели к камерам-приемникам попросторнее, теперь большей частью темным и безвоздушным. В камерах медленно кружились обломки, кое-что Дрейфус опознал. Карты, встроенные в визор его шлема, основывались на данных, которые жители Раскин-Сартория подали во время последней переписи. Центр голосования предположительно находился на внутренней поверхности сферы, у экватора, заблокированный вместе с симулякрами бета-уровня. Оставалось надеяться, что смертоносный луч его не разрушил.
«Пузырь» двухкилометровой ширины внутри разделялся на жилые зоны, которые сейчас превратились в обугленные пещеры, заваленные обломками, изуродованными высокой температурой и давлением. У разреза до сих пор светились жилы конструкционного металла, показывая траекторию смертоносного луча. «Пузырь» оказался свободнопадающим, мало подходящим для искусственной гравитации. На Блистающем Поясе таких много, их жители стройны, изящны и почти не путешествуют.
Спарвер с Дрейфусом попали в центр сферы, маневровые двигатели скафандров помогали огибать крупные обломки. Скафандры уже зарегистрировали высокий уровень радиации, убедив Дрейфуса, что Омонье права в своих подозрениях. Только данные скафандра еще не аргумент.
– Я что-то вижу, – неожиданно объявил Спарвер, после того как они с Дрейфусом разошлись на несколько десятков метров.
– Докладывай.
– Здесь болтается что-то большое, похожее на обломок корабля.
– Внутри анклава? – недоверчиво спросил Дрейфус.
– Шеф, да вы сами взгляните!
Дрейфус направил скафандр поближе к Спарверу и посветил фонарем на парящий в невесомости объект. Спарвер не
Кто-то начал работать с металлосодержащим камнем, гладким и продолговатым, шириной десять-двенадцать метров. Он казался темно-синим, а когда свет падал под определенным углом – оливковым. Одна сторона осталась неотесанной, зато другую обработали – местами начерно, местами очень тонко, покрыв сантиметровыми выемками. Плавность переходов доказывала, что мастер применял плазменный резак, а не только молоток и дрель. Участки расплавленной породы так гармонично сочетались с другими, что вряд ли могли появиться случайно.
Замысел скульптора Дрейфус так и не понял. Из камня проступало мужское лицо, относительно Дрейфуса повернутое вверх тормашками. Том приказал скафандру перевернуться. Буквально на миг лицо показалось знакомым: это же исторический деятель, нет, известная личность, нет, приятель… Секунду спустя Дрейфус почувствовал, что ошибся, и ничуть об этом не пожалел. Лицо мужчины выражало не то исступленный восторг, не то животный страх – точно не разберешь.
– Что вы об этом думаете? – поинтересовался Спарвер.
– Не знаю, – отозвался Дрейфус. – Может, регенерируемые бета-симулякры подскажут, если там есть что регенерировать.
Дрейфус велел скафандру приблизиться и приклеил к валуну стикер, чтобы криминалисты не пропустили.
Том и Спарвер подошли к разрезу вплотную, оказавшись у самого края. У них на глазах герметичная оболочка почернела и отслоилась, обнажив кору «пузыря». От потока энергии камень оплавился, потом снова застыл рельефами, поразительно напоминающими статую, мерцающими черным в свете нашлемных фонарей. В десятиметровой бреши виднелись звезды. «Где-то в открытый космос уносятся остатки биома анклава», – подумал Дрейфус.
Том направил скафандр к бреши, пролетел половину толщи коры и остановился у чего-то блестящего, вкрапленного в расплавившийся и вновь застывший камень. Металлическая пластина, должно быть, отошла от оболочки и пристала к твердеющей коре. Дрейфус снял резак с пояса и отсек от пластины кусок размером с ладонь. Неподалеку блестела другая пластина, рядом еще одна. За минуту Том собрал три разных образца и спрятал в карман.
– Что-то нашли? – поинтересовался Спарвер.
– Да, похоже. Если анклав уничтожен квантовым лучом, пластины захватили множество элементарных частиц. В них обнаружатся следы расщепления, тяжелые изотопы, продукты распада. Криминалисты определят, соответствуют ли характеристики кораблю сочленителей.
Так Дрейфус озвучил подозрения Джейн.
– Не знаю, что скажут криминалисты, но зачем это ультранавтам? – спросил гиперсвинья. – Понимали ведь, что безнаказанными не останутся.
– Может, они и рассчитывали смыться. Ультра же десятилетиями в этой системе не показываются, а то и веками. Думаешь, через пару веков кто-то вспомнит про уничтожение Раскин-Сартория?
– Вы вспомните, – ответил Спарвер, немного подумав.
– Я столько не проживу. И ты тоже.
– Вижу, настроение у вас на редкость радужное.