Префект
Шрифт:
– Хотите, чтобы я потолковал с ультра?
– Да, Том, я хочу, чтобы ты слетал к парковочному сектору. Проникать в него пока не надо. Пусть ультра поймут, что мы за ними приглядываем. Мол, если спрячут корабль или помогут атакующим уклониться от правосудия, даром им это не пройдет.
Дрейфус мысленно перебрал корабли префектов, прикидывая, сигнал которого для ультра наиболее эффективен. Он перевидал немало звездолетов, но на ум ничего не приходило.
– Отправлюсь туда немедленно. – Дрейфус повернулся к выходу.
– Не стоит, – возразила Джейн. – Отдохни немного. В этом деле время работает против нас,
В другой части Блистающего Пояса летел двухметровый сферический объект. Он двигался по тщательно просчитанной траектории свободного падения. Ловко, как танцовщица между шелковыми шарфами, объект проскальзывал в бреши систем слежения «Доспехов», Централизованного контроля транспорта и простых гражданских. Конечно, расчет траектории, как дополнительной меры предосторожности, отнял немного времени, хотя, в принципе, обнаружить его могли только самые чувствительные системы слежения.
Вот невиконт уловил световую волну строго определенной частоты – лишь такие лучи он был запрограммирован не отражать. Устройства в недрах объекта проанализировали временную структуру света и считали закодированное в условленном формате послание. Те же устройства составили ответ и направили его к источнику светового сигнала. Миллисекунду спустя прилетело подтверждение. Как и требовал план, невиконт позволил себя обнаружить. Через три часа над ним повис корабль и активировал гравитационные сенсоры, чтобы скорректировать последний этап сближения.
Вскоре невиконт укрылся в приемном отсеке корабля, фиксаторы закрепили его на платформе. Он проанализировал обстановку: место назначения благополучно достигнуто, теперь можно деактивировать оболочку из супервещества и начать выгрузку. Загорелся свет, в отсек хлынул воздух, невиконт проявился в виде хромированного мраморного шара. Режим невесомости больше не действовал – корабль полетел прочь от точки рандеву.
В грузовой отсек вошел некто в безликом черном скафандре. Он опустился на корточки и стал наблюдать, как открывается невиконт. Половина сферы откинулась назад – показался пассажир, лежащий в позе зародыша. Окружавший его прозрачный кокон систем жизнеобеспечения тотчас испарился. Пассажир был без сознания, но дышал. Некто в черном скафандре снял шлем.
– Добро пожаловать в реальность, Энтони Теобальд Раскин-Сарторий!
Пассажир невиконта шевельнулся и застонал. Его веки были залеплены защитным гелем. Энтони Теобальд содрал его и прищурился: глаза сфокусировались не сразу.
– Я на месте?
– На борту корабля, как и планировали.
Энтони Теобальд вздохнул с облегчением:
– Я думал, перелет никогда не закончится. Четыре часа в этой штуковине словно целых миллион лет.
– Наверное, вы впервые в жизни испытали физический дискомфорт?
Энтони Теобальд прищурился, стараясь разглядеть мужчину в черном скафандре. Тот стоял расставив ноги на ширину плеч – держала полугравитация ускоряющегося корабля.
– Мы знакомы?
– Да, знакомы.
– Я думал, меня встретит Рейкл.
– Рейкл не смог. Вместо него прилетел я. Вы же не против?
– Конечно нет…
Самообладание изменило Энтони
– Раскин-Сарторий действительно уничтожен?
– Уничтожен. Ультра постарались на славу. Вы вовремя смотали удочки.
– А где остальные? Что с ними стало?
– Вряд ли в «пузыре» уцелела хоть одна цепочка человеческого ДНК. Дельфин… – Мужчина осекся, не справившись с эмоциями.
– Что с моей бедной дочерью?
– Энтони Теобальд, вы же помните условия договора. Спастись могли вы один.
– Я хочу знать ваше имя. Раз вы не от Рейкла, то как выяснили, где искать невиконт?
– Рейкл сказал, вот как. На допросе.
– Кто вы?
– Энтони Теобальд, важно не это, а мерзость, которую вы укрывали на вашем маленьком семейном анклаве.
– Я ничего не укрывал и понятия не имею, о чем речь.
Мужчина в скафандре снял с пояса небольшой предмет и взвесил на ладони, словно лом или дубинку.
– Пора представить вас моему приятелю.
– Вы неправильно поняли. Под землей у нас просто…
Мужчина легонько махнул предметом – что-то выскочило, удлинившись до самого пола. Нечто тонкое ловило свет лишь периодически, а по полу шуршало без внешнего воздействия, словно в поиске. Когда мужчина выпустил из ладони черный цилиндр, крученый хвост затвердел, удержав его на месте. Рукоять поворачивалась, словно голова, и Энтони Теобальд заслонился от яркого луча, который двигался туда-сюда, царапая ему глаза.
Устройство нацелилось на Энтони Теобальда, что подтверждалось чуть заметным кивком мужчины в черном.
– Уберите эту штуковину!
– Знакомьтесь, хлыст-ищейка модели «В», – проговорил мужчина в черном. – У этой модели несколько новых функций, например – режим допроса. Хотите, испробуем?
Хлыст-ищейка пополз к Энтони Теобальду.
Дрейфус уединился в своем отсеке и заварил чай, сосредоточившись на этом нехитром занятии. Закончив, он устроился у низкого черного столика и стал ждать, когда остынет горячий рыжеватый напиток. Комнату наполнил негромкий звон китайских колокольчиков – вроде бы беспорядочный, но при желании можно расслышать мелодию. Обычно колокольчики Тому нравились, но сегодня он жестом убавил громкость почти до нуля. Дрейфус пригубил чай – нет, еще слишком горячо.
Он повернулся к стене, оклеенной белой рисовой бумагой, и махнул рукой – получился привычный созидательный жест, тысячей повторов доведенный до автоматизма. Сперва на стене появились яркие цветовые пятна, потом они превратились в мозаику из десятков лиц, расположенных по определенной схеме – крупные в центре, мелкие по краям. Мозаика состояла из фотопортретов одной женщины, сделанных в разное время. Ее лицо изменилось почти до неузнаваемости. Порой женщина смотрела прямо в объектив, порой смотрела искоса, порой вообще не знала, что ее снимают. Высокие скулы, неправильный прикус, светло-карие глаза с золотыми крапинками. Брюнетка, она любила носить упругие кудри. Еще она любила улыбаться. Женщина улыбалась на большинстве фотографий, даже на сделанных тайком от нее. Да, улыбалась она часто.