Приглашение в Ад
Шрифт:
Уже на подъезде к музею Лебедя вновь скрутило. В его чахлом исхудавшем теле постоянно происходила зловещая борьба, выражавшаяся в мучительных коликах, в спазмах, в позывах на рвоту. Словом, вылезать наружу пришлось Вадиму. Уже внизу он как-то не сразу и с удивлением обнаружил, что в обеих его руках очутилось по маленькой горячей ладошке. Роланд и Танюшка – так, оказывается, звали девочку, сами проявили инициативу, трепетно ища опоры – пусть даже в нем – практически незнакомом человеке. Впрочем, с Танюшкой они были уже на короткой ноге. Девчушка
За оградой, обнявшись, прошлась троица мальчуганов-друзей, и Вадим нашел нужным сказать что-нибудь утешающее своим спутникам:
– Ну вот, пока мама в больнице, будете играть с ребятами. Здесь таких, как вы, много. Подружитесь с кем-нибудь, будет веселее. А хотите, будем вас навещать.
Странно было рассчитывать на какое-либо согласие, но, по всей видимости, в одиночестве не выбирают, и он, только что оторвавший их от умершей матери, тоже был уже не совсем чужим. Тоскливо взглянув на Вадима, Роланд тихо выдохнул:
– Хотим…
– Вот и договорились, – Вадим улыбнулся.
– Только вы это… Не забудьте!
– Обещаю, – в непонятном порыве Вадим присел и, обхватив детей, разом поднял. – Как только объявится свободная минута, сразу к вам.
Тут же за воротами он разглядел сидевших кружком вооруженных людей. Они палили костер и, кажется, резались в карты. Вадим улыбнулся. Поездка к Полю не прошла даром. Охрану он все-таки выделил – пусть аховую, но все лучше, чем никакой.
Знакомый голубоглазик с конопушками на лице выскочил из кустов, заприпрыгивал рядом.
– А это кто? Кто это, а? – он норовил бежать вприпрыжку, но все равно отставал. – Дядь Вадь, скажи!
Этого голубоглазика в компании дюжины других детей Вадим доставил сюда пару месяцев назад. Лицо запомнил, а имя забыл. Слишком уж много было других глазастых и конопатых.
– Ну кто, скажи же! – ныл голубоглазый.
– Жиже-жиже, – передразнил его Вадим. – Лучше найди мне Ганисяна, ферштейн?
– Ага!
Вестовой из голубоглазого получился отличный. Очень скоро он привел не только Ганисяна, но и одну из воспитательниц.
– Эге! Да у нас пополнение – и довольно симпатичное! – в прошлом директор музея, а в настоящем – городского детприемника, Ганисян сияюще протянул Роланду руку. – Ганисян Эдуард Палыч. А вас как звать, молодые люди?
«Молодые люди», притихшие было на руках Вадима, несмело заулыбались.
Впрочем, на этот вопрос наверное, не сумел бы ответить и сам Ганисян. Свое призвание он не выбирал, – оно само нашло его и призвало под ружье.
Экспедицией это назвать было, конечно, нельзя. Скорее уж – вылазкой. Небольшой пикничок на лоне сегодняшней непредсказуемой природы. Всего десять-двенадцать километров от города, один автобус и один танк. На большее Воздвиженов претендовать не хотел, да и не дали бы – потому как не имелось в наличии. Место «пикничка» взяли в оцепление автоматчики – полдюжины хлопцев, отданных Пульхеном в полное распоряжение Бориса. Те, кто брал пробы из горки «снега», на всякий случай натянули на лица маски с респираторами. На пластиковых раздвижных столиках развернули походную лабораторию.
Пока Борис с парой помощников рвал с деревьев листья, укладывая их в полиэтиленовые мешочки, лаборанты управились с первичным анализом среды.
– С излучением более или менее. В воздухе споровидная пыль, но в умеренной концентрации. Кислород, углекислота и прочее – в пределах нормы.
– А что со снегом?
– Со снегом полная чепуха. На первый взгляд – щелочь и довольно-таки агрессивная. По составу – бездна бактерий и химических ингредиентов. Есть и медь, и цинк, и азотистые составляющие.
– Почему эта дрянь такая холодная?
– Черт ее знает. Странная какая-то кристаллизация. Действительно похоже на снег. А самое главное – щелочь-то у нас на открытом месте, отнюдь не в тени, а температура все равно минусовая. Ткнули разогретым пинцетом – тает, а на солнечные лучи никакой реакции.
– Кстати, шеф, это тоже надо взять на заметку. Даже настоящий снег такой ровной горкой здесь бы не лежал. Осадки так не выпадают, согласитесь?
– Может, это слон навалил? Какой-нибудь внеземной?…
Шутку не поддержали. Взглянув на часы, офицер Пульхена, исполняющий в институте и здесь обязанности начальника охраны, негромко предупредил:
– Время, Борис! Еще полчасика, и сворачиваемся.
– Не вижу причин для тревоги. Все пока тихо.
– Вот именно – пока. Осторожные люди рекомендовали не задерживаться.
– Что нам может грозить?
Офицер пожал плечами, поправил закинутый за спину автомат.
– Мы на чужой территории. Этого уже достаточно.
– Жаль горючего. Выбраться сюда, чтобы взять три десятка проб? – лицо Воздвиженова сморщилось. – Послушайте, капитан, может, черт с ней – с перестраховкой? До вечера еще пропасть времени. Давайте поработаем? Хотя бы пару часов? В кои-то веки выбрались! – и, не давая возможности офицеру ответить, Борис тотчас обернулся к подчиненным:
– Ну, что там на эмографе?
– Вроде тихо. И магнитофон, похоже, впустую пишет. Ни птиц, ничего.
– Пусть пишет. Что-нибудь все равно должно быть. Не птицы, так звери с насекомыми. Пошарьте на высоких частотах…