Прилив
Шрифт:
— Почему?
— На случай, если что-то случится.
«Метте с ней тоже поговорила?» — думал Стилтон.
— О’кей. Я не буду его выключать. До связи.
Стилтон нажал на «отбой», лег на койку и выключил телефон. Он не хотел, чтобы его беспокоили.
Вчерашний допрос Джеки потребовал определенного напряжения. Но еще тяжелее Тому далось другое. Пребывание в здании, где он провел так много успешных лет в качестве следователя, причиняло ему боль. Сильную боль. Быть вынужденным бежать, подобно раненой крысе, чтобы не встретиться взглядом с бывшими
Это сильно било по нему. Он ощущал, что рана так и не заросла. Рана, которая вскрывалась, когда Стилтон осознавал, что его отстранили. Так или иначе, на нем поставили крест. Хорошо, что у него случился психоз. И приступ панического страха. Ему требовалась медицинская помощь. Но суть заключалась не в этом. По его мнению. По мнению Стилтона, его просто выпихнули.
Конечно, некоторые коллеги его поддерживали, но сплетни у него за спиной становились с каждым днем все интенсивнее. Том знал, кто спровоцировал кривотолки. А на рабочем месте, где все работают рядом друг с другом, ничего не стоит отравить атмосферу. Неодобрительное высказывание здесь. Неясное упоминание там. Избегающие человека взгляды, люди, которые обходят стороной, когда видят его сидящим в одиночестве в ресторане. В конце концов ему оставалось только уйти. Если есть хоть какая-то гордость. А у Стилтона она была.
Он заполнил вещами пару коробок, коротко побеседовал с шефом и ушел. Потом опустился на дно.
Сейчас, лежа на койке, Стилтон постепенно проваливался в тяжелую дрему.
Вдруг в дверь постучали. Том дернулся. Снова стук. Он сел. Открыть? Стук повторился. Ворча, Стилтон поднялся, сделал несколько шагов к двери и открыл.
— Здравствуйте. Меня зовут Свен Бумарк, я из муниципалитета Сольна. — Одетому в коричневый пиджак и серую кепку мужчине было около сорока. — Можно войти?
— Зачем?
— Чтобы немного поговорить о фургоне.
Стилтон доковылял до койки и сел. Бумарк закрыл дверь.
— Можно сесть?
Стилтон кивнул, и Бумарк сел напротив.
— Вы здесь живете?
— А что, не похоже?
Бумарк ухмыльнулся.
— Вы, наверное, знаете, что мы должны вывезти фургон.
— Когда?
— Завтра.
Бумарк говорил спокойно и вежливо. Стилтон разглядывал его белые чиновничьи ухоженные руки.
— Куда вы отвезете его?
— На свалку.
— Сожжете его?
— Возможно. У вас есть где жить?
— Нет.
— Вы знаете, что у нас работает ночлежка в…
— Вы что-то еще хотели?
— Нет.
Бумарк не вставал. Мужчины наблюдали друг за другом.
— Я сожалею, — произнес Бумарк и поднялся. — Можно я куплю одну? — Он ткнул в небольшую стопку «Ситуашун Стокгольм» на столе.
Стилтон протянул ему газету:
— Сорок крон.
Бумарк вытащил бумажник и достал купюру в пятьдесят крон.
— У меня нет сдачи, — сказал Стилтон.
— Ничего страшного.
Бумарк забрал газету, открыл дверь и скрылся.
Стилтон рухнул спиной на койку. У него не было сил думать. Фургон исчезнет завтра. И он сам исчезнет. Все исчезнет. Он чувствовал,
Темные фигуры дождались, пока мужчина в серой кепке уйдет. Тогда они подкрались к фургону, таща за собой доску. Массивную. Тихо подставили ее под ручку двери. Один из них положил под другой конец большой камень в качестве тормозного башмака. Затем они быстро открутили крышку небольшой канистры.
Стилтон ворочался. Он почувствовал легкое жжение в носу. Он по-прежнему был в тяжелом оцепенении. Слишком измучен, чтобы действовать. Жжение усиливалось, запах проникал все глубже и глубже, вызывая бессознательную, страшную картину с огнем и дымом, а замутненный мозг пронзил женский крик. Внезапно Стилтон сел.
Тут он увидел огонь.
Высокие желто-голубые языки пламени, облизывающие обшивку фургона. Густой дым просачивался вовнутрь. Стилтона охватила паника. С криком ужаса он вскочил с койки и ударился головой о шкаф. Повалился на пол, с трудом поднялся и бросился к двери. Она не открывалась.
Стилтон закричал и толкнул дверь.
Она не открывалась.
Неподалеку в лесу стояли темные фигуры и наблюдали за фургоном. Массивная доска хорошо держала ручку. Дверь была полностью заблокирована. Вдобавок вокруг фургона они налили широкую полоску бензина. Огонь буквально врывался в стены.
Нормальный фургон выдерживает напор огня какое-то время, пока пластик не начнет плавиться. Фургон в таком состоянии, как Верин, превращается в пылающий ад за считаные секунды. И эти секунды уже истекали.
Когда весь фургон охватило ревущее пламя, фигуры бросились бежать. В глубь леса и прочь.
Аббас эль Фасси выходил из самолета. В дверях было тесно, к тому же он устал. Еще не прошла боль после удара по затылку. Вдобавок перелет давал о себе знать. Как минимум.
Сильный приступ потливости, вызванный парой неожиданных воздушных ям над Данией, заставил Аббаса вытащить добытый материал из-под свитера и положить в пакет. Теперь он нес его в руке. В синем пакете. А так он и в эту сторону не вез багажа. Он был не из тех, кто покупает себе всякую всячину. Ножи Аббас подарил двум мальчикам в Маль-Паисе.
В стеклянном тоннеле между самолетом и залом прибытия он достал мобильный и позвонил Стилтону. Никакого ответа.
На выходе из тоннеля его встречали Лиза Хедквист и Буссе Тюрен. Эль Фасси знал, кто это. Вместе они направились в зал прибытия. Лиза и Аббас вытащили телефоны. Лиза позвонила Метте и сообщила, что все под контролем. Они выходят из аэропорта.
— Куда нам ехать?
Метте размышляла несколько секунд. Она считала, что присутствие Стилтона при демонстрации материала из Коста-Рики Аббасом вполне допустимо. Материал в большей степени касался убийства на берегу, как она поняла из короткого разговора с Аббасом между рейсами. «Полицейский участок — не лучшее место», — сочла она.