Принцесса
Шрифт:
– Куда ты торопишься? – Жилка дернула его за рукав. – Чего дергаешься? Что я – не человек? Могу и не пить сегодня. Чтоб за компанию… Это ж надо, руль прямо в брюхо вошел!.. А кишки целы? Не порвались?
– Сутки не жрал перед аварией. Может, потому и не порвались – пустые были. У меня в тот день как раз деньги кончились.
– Слушай, – перебила его Жилка. – Ты ведь с работы?.. У меня немного супа есть… пакетного. Сейчас я соображу горячего.
Она суетливо забегала по вагончику. Стала рыться в картонных
Пока она хлопотала, Сергей разглядывал вагончик: оклеенные газетами стены, сбитый из крепких досок топчан, служивший, видимо, и кроватью и шифоньером – из-под прикрытого куском парусины матраца, свесившегося в изножье до самого пола, торчали пестрые сатиновые рукава, рыжий воротник темно-коричневого пальто, часть фиолетового платья с множеством металлических пуговиц. Как контраст ко всему на окнах висели белоснежные занавески с фирменным знаком скорого поезда «Москва – Орел».
– Слышь, а ты куда в сортир ходишь?
– Так стройка ж рядом… А можно и к бабушке в соседний дом. Заодно и воды набираю. – Жилка, поглядывая в зеркальце, висящее на стене над электроплиткой, помешивала в кастрюльке алюминиевой ложкой. – Сводить?
– Не надо. Это я так. – Сергей пнул носком ботинка полиэтиленовую пробку. Великое множество валялось их под ногами. – Что-то не очень-то мне есть хочется.
– Тебе надо горячего. – Жилка зачерпнула из кастрюльки, подула, попробовала. – Если б знала, вместо бутылки килек бы банку купила, – сказала она, вздохнув.
– Я консервы не очень… Грибочков бы баночку.
– Чуть не забыла. – Жилка бросила ложку в кастрюльку и метнулась к двери, закрылась на замок, задернула занавески. – Скоро хмырь должен притащиться. Надоедливый, гад.
К супу, больше, правда, похожему на кашу, отыскалось несколько засохших кусков батона. Хлебнув из кастрюльки, Сергей сморщился – ощущался запах несвежих носков и плесени. Однако пересилил себя и, чтобы не обижать хозяйку вагончика, вновь зачерпнул ложкой.
– Ты хвати стакашок, – предложил Сергей, кивнув на бутылку. – Тебе-то чего поститься. Налить? – потянулся к бутылке.
– Налито давно. – Жилка кивнула на полные стаканы. – Ослеп? Да и обойдусь сегодня, – отмахнулась она. – Вот даже интересно: смогу удержаться?
– Чего терпеть, если можно. Вот если б мне… Кто-то стукнул в дверь. Жилка, прижав к губам указательный палец, соскочила с табурета на пол.
– Иди ко мне, – прошептала, махнув Сергею рукой. Дверь содрогнулась от сильного удара, и послышался пьяный голос:
– Кончай ночевать. Слышь?.. Жилка. – И еще удар в дверь.
– Дома нет. Чего барабанить? – Звонкий голос подростка.
– Я же ей,
– Значит, выжрала и пошла добавлять.
– Стерва. – За дверью сплюнули, долбанули так, что качнулся вагончик и что-то упало с крыши, тенью скользнув по занавескам. – Ведь сказал же, приду. Жилка!..
– Может, отдашь ему бутылку? – прошептал Сергей. – Дверь сломает. Мне, сама знаешь, не до драки сейчас.
– Обойдется… Если отворю, приставать начнет. Еще несколько минут слышался из-за двери грубый голос, костерящий хозяйку вагончика… Удаляющиеся шаги.
Жилка крадучись подошла к окошку, глянула в щель между занавесками и облегченно вздохнула:
– Ушел, гад. Опять сопляка приводил. Хочет, чтоб я за его вшивую пятерку… Кто я ему, чтоб под молокососа ложиться?
Сергей перевел дух. Очень ему не хотелось принимать участие в могущем произойти скандале.
Жилка скинула с топчана парусину, расправила скомканную простыню, аккуратно сложила в изголовье ватник. Повернулась к Сергею, глянула вопросительно:
– А тебе с бабой можно? Что доктор говорит?
– Да ты че, тетка! – Сергей притворно нахмурился. – Доктор напрочь запретил пока. – И отвернулся, пряча улыбку.
– Ну и хорошо, – обрадовалась Жилка. – Это хорошо, что пока нельзя. А то я немытая сегодня.
– Пора мне отчаливать. – Сергей встал. Вытянул из кармана пачку денег, отложил пятерку: – Тебе. Отдашь своему хмырю. А хочешь, себе оставь.
– Может, побудешь со мной? – равнодушно глядя на пятерку, спросила Жилка. – Или бутылки забери – не утерплю.
– Ничего не случится, если и выпьешь. Маленько мне оставь на завтра. Зайду после работы.
И ушел. Всю дорогу посмеивался над Жилкиной готовностью завалиться на топчан. Да и над собой – тоже. Ведь до катастрофы он не однажды поддавал в вагончике и даже несколько раз оставался спать с Жилкой. Но сегодня как-то дико все показалось, словно впервые увидел несвежую простыню, торчащие из-под матраца тряпки, бутылочные пробки под ногами. «А ведь она сегодня была совершенно трезвая, – подумал ОН о хозяйке вагончика, – даже не с похмелья. И занавески выстирала… Не погорячился ли я, что бутылки ей оставил? Надо было хоть одну с собой забрать. Придет хмырь и выжрет».
На следующий день Сергей зашел к Жилке. Увидев под ее глазом фингал, догадался: вчерашний хмырь приходил и, видимо, крепко поговорил с хозяйкой вагончика.
– Здорово тебя отоварили, – сказал Сергей сочувственно.
– Я ему морду всю исцарапала, – хохотнула Жилка.
– Винца мне не оставила? – с сомнением в голосе спросил Сергей. – Выжрали?
Но вчерашние бутылки остались нетронутыми, о чем Жилка сообщила с гордостью, словно не бутылки с бормотухой уберегла от алкашей, а взвод раненых от немецкого плена.