Пробоина: Гвардеец
Шрифт:
Контуженный, не слушая нашего разочарованного вздоха, присел рядом на одно колено и ловко начал выдергивать патроны из звеньев, с одной лишь ему известной очередностью.
— Сейчас у вас обрывки лент по десять патронов. Сапронов, твоя задача — удерживать эту очередь, чтобы тебя не шкивало из стороны в сторону. А ты, Центров, крутишь их в едином темпе, а про себя считаешь парами.
Он показывал мне пальцы, дублируя все свои объяснения.
— Два, четыре, шесть, восемь, смена. Понял? — он ещё раз показал пальцами, — Учитесь работать очередями по десять.
Очередь
С его же слов мышцы не успевали забиться, а глаз замылиться. Можно было корректировать огонь по трассерам, и, если надо, сразу смещаться по флангу, поражая противника, если тот дернется в сторону и начнет убегать.
— А он от вас драпать должен так, чтоб пятки, как Луны на небе, сверкали! Десять выстрелов — это полторы секунды, ну максимум две.
Получалось, что примерно столько же времени требовалось, чтоб среагировать на первый выстрел. То есть, упасть или побежать.
— Если я упал, работаете уже второй очередью, осмыслив, а надо ли расходовать на такого труса боеприпасы?
— Есть работать второй очередью…
— А если я побежал? — он хмыкнул, снова подловив нас на незнании матчасти, — А если побежал, то, значит, лупите с поправками на ход. Потом мы с вами постреляем еще короткими по пять и восемь патронов, но это уже когда Сапронов приноровится пулемет нормально держать. Так, все, приступайте! А я пока пойду стрелков погоняю, а то они чет расслабились.
Его голос звучал так буднично, но в нем сразу же послышалось предупреждение. Чтобы нам с Сапроновым сразу расхотелось тоже «расслабиться»… Иначе Контуженный вернется, и научит какой-нибудь стрельбе из положения типа «застала вас рота снежков на сеновале с девкой прям в процессе. Кто девку изображать будет?»
Сержант оставил нас с Максом наедине и пошел в сторону Черных. Пулеметчик устало на меня посмотрел и лишь одними губами прошептал: «Он не Контуженный… Он конченный! Я чуть не сдох.»
Я понимал, что у меня должность все-таки полегче, но расслабляться было нельзя.
— Давай, братан. Чем больше мы отдыхаем, тем меньше у нас шансов реально стать демонами, — усмехнулся я, хлопнув товарища по плечу, — Так что, храни тебя Луна, надо стрелять.
— И ты туда же! — простонал Сапронов, усаживаясь за станок поудобнее, — Ты тоже, Егорыч, конченный…
Глава 10
Наказание
'Оказывается, что из ста бывших в прошлом вахмистров
по крайней мере девяносто пять были повешены
за растрату и воровство.'
[Начальник штаба Второго Батальона
Гвардии Майор Демцов]
Четвертый день Белой луны. 18:30
Казарма разведроты.
Как
Контуженный, как назло, позаботился, чтоб мы взяли побольше, и каждый в нашем отделении тащил на плече пулеметную ленту на сто патронов. Выходило, что помимо моих четырех лент и Максовой, у нас было дополнительно ещё пять соток.
А вот Михайлова пощадили. Он снайпер, ему и так приходится для его крупнокалиберной дуры таскать — какое совпадение! — крупнокалиберные патроны.
Тридцать второй калибр — это страшно. Это практически двенадцать с половиной миллиметров, в то время как штатные ружья были под восемь миллиметров. Собственно, из-за этой разницы ему и приходилось нести больше всех патронов — в отличие от него, у нас с остальными стрелками патроны были взаимозаменяемы.
Остальные бойцы вполне могли дербанить наши с Максом ленты для пополнения собственного боеприпаса. Естественно, в случае поломки пулемета… Ну, а я мог мародерить, снаряжая пустые пулеметные ленты патронами, снятыми с павших товарищей.
И если с утра мы с Сапроном, так сказать, всего лишь познакомились с вверенным нам оружием, то после обеда-то уже стреляли по полной. Конечно же, под присмотром Контуженного.
Он рвал нам ленты на куски по десять-двенадцать патронов и всё, что мы делали — это учились отсекать эти очереди. Из-за усталости у меня не получалось прокручивать десятку за секунду, так что очередь летела дольше отмерянного инструктором, но, судя по его довольной роже, он чего-то подобного от нас и ожидал.
В итоге со стрельбища мы вернулись к самому ужину. Я, видя, что Макс уже конкретно задолбался, помог ему тащить пулемет, разобранный на части. Он тащил само тело, мне же досталась тренога.
Перед комнатой хранения мы собрали его обратно и сдали. Благо хоть, магострелы не загрязняются. Всё, что от нас требовалось — это протереть его тряпочкой от песка и грязи перед возращением на стойку в оружейке.
— Фу-у-ух, — Макс плюхнулся на кровать, звякнув парой бутылок с соком.
На ужин мы решили не идти. После таких тренировок в горле стоял противный привкус дыма, и на еду смотреть было тошно.
— Сгинь Луна! Как же все ноет… — продолжал плакаться Макс.
— Ну, тогда хоть ты не скули, — усмехнулся Женька, усаживаясь на свою койку и распаковывая небольшой контейнер с бутербродами. Тут он будто вспомнил о чём-то, — Кстати, вы это… Вы пока там стреляли, ничего не почувствовали?
— Ещё как почувствовали, — Сапрон округлил глаза.
Женька чуть не подавился откушенным бутером:
— Правда?!
— Конечно! Усталость, вибрацию от отдачи… А, и мне ещё песок в задницу забился, — тихо засмеялся Сапрон, легким движением вскрывая бутылку и усаживаясь, чтобы не захлебнуться. В один присест он осушил как минимум треть.