Пробоина: Гвардеец

Изотов Александр

— Дурак ты, Макс, — обиженно хмыкнул вахмистр и таинственно добавил, — Вертун гудит, парни. Не к добру это… Рано ему гудеть.

— А ты что, в Вертунах, что ли, разбираешься? — удивился я.

Все знали, что это только Лунные могли предсказывать, хоть они и должны по стихиям совпадать. Контуженный хоть и огневик, но ничего же не сказал? Уж самую малость он почувствовал бы.

Поэтому я думал, что, если б Вертун гудел, нас и близко бы не подпустили к нему. А уж про то, чтоб стрелять в его направлении, и речи бы не шло…

— Я все детство прожил

близь такого же Карлика, — Женька лишь пожал плечами, задумчиво глянув куда-то в окно, — Наслушался, как он гудит… Ну и, кстати, я в академии почти Подлунного получил…

— «Почти» не считается, господин недовахмистр, — отозвался вдруг парень, сидящий за столом и читающий книгу.

Кажется, это наш временный командир отделения. Был он примерно моего возраста, и это именно с ним я тогда бегал полосу в паре.

— Я тут ваш разговор подслушал.

— Ну а ты, я так понимаю, в Вертунах разбираешься? — ревниво буркнул Женька.

Тот усмехнулся, покачав головой:

— Нам не довелось толком познакомиться, да? Позвольте представиться — Дмитрий Таранов, старший стрелок группы, — он ткнул себе в грудь пальцем, В прошлой части я был стрелком в инженерной роте, и мы возводили укрепления вокруг свежих Вертунов.

— Свежих? — спросил кто-то с кровати.

— Свежее не бывает… — тот отмахнулся, не желая углубляться в прописные истины, и снова повернулся к Женьке, — Так вот, к вашей чести, господин полицай, в нашем отделении только один имеет чин Подлунного. И это господин Черных, даром что он из егерей. У них ведь там выслуга идет по-особому, так что и гражданство у него уже есть. Просто он, как и я, из идейных.

Обида на Подлунных являлись одной из причин, почему я оказался в рядах Гвардии, и поэтому меня его слова задели.

— Это какие ж такие идеи? Фанатизм и приверженность монархии? Или защита мирного населения от порождений стихийной магии, которая на магах и держится? — в моих словах засквозил сарказм, и меня прорвало на откровенность, — Не было бы Лунных, не было бы и Вертунов! Это из них магия в природу выходит с потом и кровью… Мне, кстати, в учебке рассказывали, что на месте гибели мага Вертун и появляется!

— Тьфу! Безлунь неграмотная, чтоб тебя в Пробоину засосало! — выругался Михайлов, оторвавшись от созерцания зрелища за окном и уставившись на меня, — Егор, ничего бредовее не придумал? Оно ж от обратного — это именно от Лун появляются Вертуны.

Народ стал поворачивать головы, потому как разговор засквозил интересной темой. Уж что-что, а каждый безлунь считал, что в лунных и подлунных делах он разбирается лучше остальных.

Михайлов продолжал:

— Когда Луна, значит, близь Пробоины проходит, от нее это самое… а, во! Излучение шпарит, короче… И на складках местности оно образует скопления, ну, если через облака пробьется. В этих скоплений магия уже растекается, где в Вертуны преобразуясь, а где в людей вселяясь и пробуждая им эти, как их… чакры.

Я хотел с ним поспорить, но он вновь посмотрел на улицу, при этом тихо усмехнулся. Смеялся он не

надо мной, это я сразу понял… Поэтому я не выдержал и тоже поднялся посмотреть, что же там такого интересного.

И не зря…

Как оказалось, нашего командира все-таки настигла кара. После учебного процесса сразу же, без отдыха, он отправился заниматься классическим армейским идиотизмом.

Получив на складе белую водянистую краску и тонкую кисточку, Черных принялся обновлять разметку на плацу. Даже отсюда было видно, насколько плохо и бледно ложится краска, и что требовалось по меньшей мере с дюжину слоев, чтобы хоть как-то стало видно белые полосы.

— Жёстко, — хмыкнув, я вернулся на свою койку, — Так, на чём мы там…

Внезапно в коридоре раздался пронзительный вой, быстро нарастающий и так же быстро стихающий. Все сразу же уставились на Женьку, хотя взгляд у того не был триумфальным. Вахмистр даже чуть вжал голову в плечи: «Мол, я не хотел!»

Вой повторялся, словно сирена, и, судя по тому, что мои товарищи тут же подорвались с мест, это и вправду оказалось сигналом тревоги. Даже Макс, который вытряхивал песок из сапог, тут же обулся обратно и поспешил со всеми.

* * *

К комнате хранения оружия мы прибыли явно в самый разгар тревоги, потому что у входа стояло по меньшей мере тридцать человек. И некоторые, уже получив винтовки и ящик с патронами, отошли в сторону и снаряжались.

Мне оставалось только удивиться их собранности.

Помню, в прошлой части у нас тоже была боевая тревога из-за открытия Вертуна, и все в панике бегали, не понимая, что делать. Пока помощник дежурного по роте обзванивал кого попало, путаясь в очереди оповещения, сам дежурный дрожащими руками перебирал ключи от оружейных пирамид, не зная, кому какие винтовки выдавать.

Черных прибежал через две минуты, как раз когда подошла очередь нашего отделения:

— А, чё такое, пацаны?!

— Тревога, — пожав плечами, ответил Михайлов.

— Эй, бесожопые, не тормозим! — прикрикнул на нас появившийся Контуженный.

Как он проскользнул в комнату хранения оружия? Уму не постижимо. Я точно помнил, что, когда мы только прибежали, его тут ещё не было.

Контуженный продолжал горланить:

— Черных, залетай, выдавай оружие бойцам! Ваш ящик вон, с двумя красными полосками.

— Есть! — отозвался командир отделения.

Он заскочил в комнату и тут же начал принимать из рук сержанта винтовки и передавать их дальше по цепочке, называя при этом фамилии получающих. Самое тяжелое было с пулеметом — там уже пришлось Максу зайти и вместе с сержантом вытащить его в коридор.

— Быстрее, демоны! — орал Контуженный уже на другую группу бойцов, командир которой зашел в комнату сразу после него.

Мы тоже поспешили отойти, чтобы экипироваться. Рык Контуженного отлично гармонировал с общей оживлённостью вокруг арсенала — кажется, сержант успевал выругаться на паузу в движениях каждого гвардейца, при этом ещё и помогал всем командирам.