Продлёнка
Шрифт:
— Катя, ешь с хлебом! Что за привычка есть без хлеба?
Маме не нужно выходить в кухню, она прекрасно знает свою дочь. Так считает мама. Ничего не знает мама. Так считает Катя.
Антошка захныкал, мама катает взад-вперёд деревянную кроватку, но Антоша не думает засыпать, раз десять подряд он выбрасывает на пол свою пустышку. Мама терпеливо подбирает пустышку, споласкивает в розовой водичке, суёт в круглый Антошкин рот. Папа задерживается.
— Что ты слоняешься? Уроки все сделала?
— Да.
Катя видит, что мама осунулась, она не высыпается.
— Покачай Антошку, я постираю.
— Схожу в булочную, а то закроется, — отвечает Катя.
Идёт Катя по улице — походка плавная, гордый взгляд.
Королевы не киснут, высоко держат голову. На то они и королевы.
Кажется, Денис бегает около гаражей. А кто с ним? Васюнин, что ли? Или Серый? Присмотрелась — чужие мальчишки. Катают снежный ком, снег сегодня липкий, хорошая получится снежная баба.
Катя гордо проходит мимо, шапка сдвинута набок, она сняла шарф, ветер обдувает голую шею. Небо тёмное, а в нём две звезды, и вон третья. Из чужого окна слышна музыка, играет итальянский ансамбль, у Кати есть такая пластинка, только давно не слушала — не хочется.
Медленно идёт по улице самая счастливая девочка из всего четвёртого «Б» и даже из всей продлёнки. Отщипывает по привычке кусочки хлеба, думает о чём-то важном.
На другой день Катя Звездочётова стоит, как обычно, окружённая подругами. И они посмеиваются, шепчутся, ищут, кого бы задеть. И тут как раз входит Женя Соловьёва. Замолкли девчонки. Но всего на секунду, вот Сима шепчет громко:
— Подумаешь, пришла. Цаца.
Женя отворачивается. Она садится на своё место у окна — наплевать на их смех, на перешёптывания, на все их штучки. Если задрать нос и не позволять себе смотреть в их сторону, то они увидят — ей наплевать.
Катя Звездочётова нарочно громко рассказывает о чём-то своей свите, свита внимает, с готовностью смеётся Люда Обручева, качает головой Сима: «Какая наша Катя остроумная! Чудо!»
Катя краем глаза следит за Женей Соловьёвой. Вот Женя достала из портфеля книгу, раскрыла. Читает человек, ему хорошо, что никто не пристаёт. Такой у Жени вид. Ей хорошо. Но Катя понимает — это обман. Не может быть хорошо тому, с кем никто не разговаривает, кому никто не улыбается, кем никто не интересуется.
А Кате неспокойно, нерадостно. Как будто Женя одержала победу. В чём? Неизвестно. Вот она, эта Соловьёва, сидит одна, Катя этого хотела. Почему же ей, Кате Звездочётовой, хочется уважать Соловьёву? И в самой глубине души прячется одно желание — если бы Женя захотела с ней дружить… Нет, она не захочет. Но тогда получается, что не Катя решает? Не Катя всех главнее? Глупости какие. Ну её, эту Женю Соловьёву. Она сидит в одиночестве, а у Кати вон сколько подруг.
— Кать,
Катя смотрит в Симино веснушчатое лицо, безбровое, добродушное лицо преданной подруги. Подруги? Боится она Катю Звездочётову, вот и преклоняется. А эта не боится. Читает спокойно.
— Читает, — шепчут девчонки на весь класс.
— Читательница нашлась.
— Ставит из себя.
А Сима своё:
— Кать, Кать, ну рассказывай.
Хотя, честно говоря, Симе не так уж интересно, что расскажет Катя, этот телевизионный спектакль Сима и сама вчера смотрела. Просто Сима старается угодить. И остальных вовсе не так уж возмущает независимая Женя Соловьёва — они просто привыкли подпевать Кате Звездочётовой. И Кате вдруг открывается истина: нет у неё подруг. Одни подпевалы. Как же тогда быть?
Катя впервые в жизни не знала, как поступить. Трудные вопросы обступили её со всех сторон. Она будет много думать и найдёт ответы, но они тоже могут оказаться непростыми, так чаще всего бывает. Правда, это Катя Звездочётова, королева продлёнки, поймёт позднее.
Но уже сегодня она была немного не такой, как всегда. И девочки заметили её растерянность. Смущённую Катю Звездочётову они видели, пожалуй, впервые. Мальчишки, впрочем, тоже слегка удивились, хотя виду не подали. Как всегда перед звонком, они метались, толкались, шумели. И при этом ухитрялись всё видеть, эти любопытные люди — мальчишки.
Все видели, как Звездочётова вдруг отодвинула от себя Симу, потом отвела в сторону руку Нины Грохотовой, которая пыталась снять с Катиного плеча невидимую пушинку.
— Ну что вы топчетесь около меня? Другого места, что ли, нет?
Девчонки разбрелись по своим партам. Они не знали, что это — каприз? Прихоть королевы? Нет, не похоже.
Катя Звездочётова становилась другой. А какой? И — почему? Этого она и сама не знала.
Парашют из парашютного шёлка
Вадим Васюнин и Денис залезли на крышу гаража. Они там прыгают и распевают пиратскую песню — весело прыгать на крыше, вот они и распевают. А старуха, по прозвищу Шапокляк, тут как тут — сидит с другой бабкой на скамейке не так далеко от гаражей.
Шапокляк не любит всего этого, во всё всегда вмешивается эта активная старушка, потому и прозвище своё заработала — все, даже взрослые, зовут её Шапокляк, как озорную старуху из мультфильма «Крокодил Гена».
Мальчишки скачут на гараже, а старуха Шапокляк громко говорит:
— Интересно получается — чужой гараж, чужая крыша, а они — пожалуйста, пляски с песнями. Молодёжь теперь грамотная, но несуразная. Я зятю говорю: почини соковыжималку, а он третий месяц от меня отматывается и не чинит.
— Акселерация, — ни к селу ни к городу, — отвечает другая старуха.
Они поднимают свои старые лица и осуждающе качают головами.
Вадиму нравится, что их назвали молодёжью: молодёжь — это не дети. Он молчит. А Денис не смолчал:
— А чего? Мы залезли, мы и слезем!