Продлёнка
Шрифт:
А в классе веселье. И Денис, конечно, всё слышал. Женя видела, что он слышит. Денис всегда во всё вмешивается, цепляет всех, как крючок. А вот сегодня не захотел вмешаться. Ему всё равно, Денису, что смотрит в окно девочка Женя, довольно красивая, не плакса, не жадина. Характер у Жени весёлый, дружелюбный. Она готова дружить со всеми, но не терпит Женя, чтобы ею командовали. И вот за это теперь ей придётся расплатиться. Пусть попробует Женя попросить у кого-нибудь из девчонок карандаш — никто не даст. Пусть предложит кому-нибудь яблоко —
Женя не хочет бояться. Обойдётся без их карандашей, а яблоко съест сама, с удовольствием. И — никаких страданий.
Тут из класса выскользнула боком Мальвина.
Катя всё видит, от Кати не скроешься:
— Куда?! Мальвина, я тебе говорю — куда?
— Мне надо, — мнётся Мальвина, — понимаешь, Катя, надо, и всё.
— Иди, — милостиво разрешила Катя. — Ей надо.
Можно и над Мальвиной похихикать, «надо» ей, видите ли. Никому не «надо», а ей «надо». Но девчонки не смеются — не знают, как к этому отнесётся Катя. Пусть она засмеётся первой, они её всегда поддержат — и Сима, и тряпичница Нина, и Кира, и Людка со своим диатезом.
Мальвина выскочила в коридор, не подошла к Жене, нет. Но прошла близко и нарочно задела плечом — не то погладила, не то просто задела. Но скорее всего, хотела сказать: «Держись, Женя». И хотела, чтобы Женя знала: она, Мальвина, не с ними, не смеётся над Женей.
Только Жене не нужно это трусливое сочувствие исподтишка. Если ты, Мальвинка, такая смелая, подойди открыто. А боишься — иди, куда шла.
И побежала Мальвина по коридору. Не поглядела на неё Женя Соловьёва. Гордая девочка.
Почему у Кати Звездочётовой испорчено настроение? Ведь всё получается так, как она хочет. Катя сама пытается в этом разобраться. И считает так: «У меня, у Кати Звездочётовой, характер. А они все клёцки. И Симка первая клёцка. Ну чего она тащится сзади? Подруга должна идти рядом. Подруга должна говорить про интересное. Подруга. Если честно, какая Сима подруга? Клёцка и подпевала.
— Пока, — бросает через плечо Катя.
Захлопнулась дверь за Катей, Сима ещё некоторое время стоит во дворе.
Сима живёт совсем в другом конце улицы, но она провожает Катю до подъезда каждый день. Раньше портфель носила. Недавно Катя Звездочётова прочитала в одной книжке про девочку Олю. Эта Оля была самой главной, самой первой девочкой в классе, она заставляла подруг приносить ей пирожки из школьного буфета. А после школы кто-нибудь из подпевал тащил её портфель. Оля почему-то очень не понравилась Кате Звездочётовой, она была противной, хотя у неё был сильный характер. Те, кто прислуживал этой Оле, были, скорее всего, клёцки. А сама Оля клёцкой не была, но всё равно она была неприятной девочкой. И теперь Катя Звездочётова на даёт Симе носить свой портфель, носит его сама. Да разве в этом дело? Портфель — не тяжесть. А на душе тяжеловато. Почему? Ну почему?
Сима всё ещё стоит посреди двора, верная
Глупая Сима смотрит на дверь, за которой скрылась несравненная королева. Ну и что? Какая от этого радость? Несравненная королева хмурится. Почему на самые главные вопросы нужно искать ответы самой? И никто не поможет? Почему? Не будет Катя огорчаться, не собирается она грустить. Королева живёт лучше всех. Её любят, конечно, любят. И уважают. И боятся. Все девчонки. И мальчишки. А как же? Мальчишки тоже. И в этом сила королевы. От этого — уверенность. А от уверенности вон какой взгляд, вон какой поворот головы и походка вон какая — царственная.
Дома, правда, Катя сразу становится другой. Шаркает растоптанными тапками, никакой твёрдости во взгляде.
Катя заглядывает в комнату, мама переодевает Антошку в сухие ползунки. У Антошки ямочки на локтях и ямочки на коленках. Он улыбается Кате, во рту торчат два беленьких зуба.
Но Катя не улыбается Антошке, ему и так все улыбаются. Катя пытается по выражению маминого лица угадать, какое у мамы настроение. Губы сжаты, брови сведены, и Катя сжимается.
— Опять забыла хлеб купить? Ну Катя, как же тебе не стыдно? Большая девочка.
Как хочется Кате не слышать, что она большая. Как хорошо было раньше — она считалась маленькой. Теперь она большая, а маленький вон он, Антошенька. Плюшевый, розовенький, голубые глазки, светлые реснички.
Мама говорит устало:
— Я не могу всё держать в голове. — Она окунает пустышку в малиновый раствор марганцовки. — Мы договорились: булочная — твоя забота. Овощи — папина забота. Ужин, пожалуйста, разогрей сама, там тушёная капуста.
Хмурая, раздражённая мама. Но вот мама поворачивается к Антоше, светло улыбается, воркует, как голубь на балконе в солнечную погоду. С тех пор как родился Антоша, у мамы как будто стало два лица. Одно для дочери — суровое, неласковое. Другое для сыночка — нежное, мягкое, светлое.
— Катя, не забудь вымыть Антошины бутылочки, я не успела. Слышишь?
Катя всё слышит. Она ужинает, и моет тарелку и вилку, и моет бутылочки, их совсем нетрудно мыть, эти маленькие бутылочки с чёрточками и цифрами на боку. Вот Катя потёрла бутылку изнутри ёршиком, сполоснула горячей водой с содой, а потом — без соды. Бутылочка засверкала, и другая, и третья. Минутное дело. Не проблема вынести ведро с мусором. Легко пойти в булочную. Трудно жить, когда у твоей мамы два лица.
Мама кричит из комнаты: