Продлёнка
Шрифт:
Но не успокаивается Шапокляк:
— Зачем? К чему это?
— Парашют у нас, вот к чему! — весело кричит Денис. — Мы сами его сделали, потому что умелые руки!
Вадиму хочется внести ясность. Парашют сделал он один, сидел два вечера. Он увидел выкройку парашюта в журнале «Юный техник», он выпросил у мамы кусок белого шёлка. И получился парашют, как белый цветок. Из капроновых ниточек Вадим сделал прочные стропы. И на эти стропы он подвесил пластмассового парашютиста в синем комбинезоне. Раньше этот парашютист был
Вадим давно не играл в игрушки — какие игрушки в десять лет? Он долго перебирал старые кубики, волчок с жужжалкой, плюшевых собак и медведей. Всё было немного потёртое, у зайца не хватало уха, у кота — усов. Но не выбрасывать же их, Вадим запихал всех, как попало, в коробку, привязал парашютиста к стропам. Тут пришёл папа и сказал:
— Новая игрушка? Парашют. Смотри пожалуйста.
— Папа, ну какая же это игрушка? Это же парашют, я сам его сделал по чертежам.
— Ну, если по чертежам — молодец, — сказал папа, — совсем ты большой, Вадим. По чертежам.
Папа пошёл в ванную мыть руки, а Вадим побежал на улицу, чтобы поскорее запустить парашютиста в свободный полёт с огромной высоты.
Сначала надо было определить, в какую сторону дует ветер, потому что ветер может порвать парашют или унести его далеко и навсегда. Но ветер был совсем небольшой, простыня на чужом балконе почти не трепыхалась, голые деревья стояли неподвижно, только слегка покачивали верхушками. В такой небольшой ветер парашют полетит спокойно и синий парашютист плавно опустится на землю.
И тут из подъезда вылетел Денис:
— Парашют? Дай, дай, дай! Жадина, жадина!
Вадим не жадина, хотя ему не хотелось давать парашют — он сам хотел его держать, мягкий шёлк, крепкие стропы, тяжёленький парашютист. Он сам его сделал, этот парашют, и сам хотел запустить с невероятной высоты. Но кому приятно считаться жадным? И Вадим отдал Денису парашют. Ему очень хотелось сказать: «Осторожно, не порви», но он постеснялся. Ещё подумает Денис, что Вадим трясётся над своим парашютом. И он сказал:
— Настоящий парашютный шёлк.
— Вижу, что настоящий, — ответил Денис, хотя никогда до этого не слышал, что бывает такой шёлк — настоящий парашютный.
Такая уж у мальчишек манера — не поддаваться. Ничем, мол, я тебя не хуже, вот что они пытаются внушить друг другу. И не меньше твоего, мол, я знаю и всё на свете понимаю. А уж сильный я парень, отчаянный, смелый — это и так видно, невооружённым глазом.
Но и Вадим — мальчишка. Ему тоже не нравится поддаваться. И он старается, как умеет. Иногда получается, а иногда нет. Вот сейчас не очень-то получается. Хотел сам запустить свой парашют, а запустит его Денис. При чём здесь Денис? А вот, сумей отобрать. Не умеешь? Тогда помалкивай.
Лёгкий белый парашют казался
— Смотри, Денис, не запутай стропы. С запутанными он не полетит.
— Стропы, что ли, я не видал никогда? Откуда пускать будем? Ну? Что же ты молчишь? С дерева? С лесенки? А! Вон! С гаража! Высоко! Знаешь, как полетит! Бежим!
Денис командовал, как будто это был его парашют. Вадиму это не нравилось, но тут уж ничего не поделаешь. Если ты не умеешь себя поставить, тобой командуют. И чтобы не затевать лишних споров и поскорее запустить парашют, пришлось смириться.
Теперь они забрались на крышу, и Вадиму казалось, что гараж очень высокий, крыша скользкая и вообще парашюту не нужна такая огромная высота. Но он ничего не говорил Денису — ещё подумает, что Вадим боится. А чего бояться? Денис же не боится. И не обязательно подходить к самому краю.
Когда Денис стал плясать, Вадим тоже стал плясать, его прыжки были бешеными. Когда Денис стал петь, Вадим запел ещё громче. Он орал на весь двор: «Мы умелые ребята, мы отважные пираты. Берегись, берегись, мы разбойники-пираты». Может быть, тот, кому страшновато, всегда поёт громче?
И тогда к ним прицепилась старуха Шапокляк. Ну до чего же вредная бабка! Парашют так и рвётся в полёт, а тут приходится от неё отбиваться.
Шапокляк была в шляпке, а поверх — тёплый платок. Это для того, чтобы все понимали, что, хотя она и в платке, а всё-таки — не простая старуха, интеллигентная и общественница, — у неё шляпка.
— Слезайте! Отвечать за вас, — ворчала другая старуха, просто в платке и в валенках. — Лезут без ума, а потом ноги ломают. Парашюты какие-то выдумывают.
И тут Шапокляк вдруг повела себя неожиданно:
— Они не выдумали! Смотрите, Алевтина Николаевна! Вон же он, парашют! Боже мой — маленький, но совсем настоящий! Смотрите!
Денис вытянул руку вверх, ветерок раздувал парашют, он был как парус, этот лёгкий парашют.
Вадиму очень хотелось взять парашют, вот так держать его, чувствовать в руке ветер и чтобы парашют рвался из пальцев, а пальцы чтобы его не пускали. Очень хочется взять, но понятно, что Денис не отдаст.
— Смотри, порвётся купол, — говорит Вадим, — ветер стал сильнее.
— Не! Не порвётся! Он крепкий, этот парашютный шёлк. Гудит, слушай!
А внизу волнуется Шапокляк. Она вскочила со скамейки, не отрывает глаз от парашюта — очень ей нравится парашют. Как маленькая, эта Шапокляк, боевая старуха.
— Алевтина Николаевна! Слышите? Гудит! Мальчики! Ну когда же он будет летать?
— Сейчас! — отвечает Денис.
— А ну-ка слезайте с крыши! — По двору спешит мужчина в распахнутой дублёнке. — Это ещё что?
Он — хозяин гаража. Он злится и требует: