Проект Х
Шрифт:
Что делать? Хоть и подмывало взять его на мушку, а еще лучше всадить порцию картечи в башку, но это уж совсем отморожено было бы. Приказ есть приказ. Тяжелые латунные гильзы встали на свои места в патронташе.
– Что дальше? Я хочу есть, я устал. И я требую встречи с вашим командованием по важному делу.
– Не спешите, всему свой срок. Я должен провести досмотр ваших вещей.
– Да что за бред!?
– Окончательно возмутился я.
Развить мысль не удалось. Вскочив из-за стола, мужик заорал:
– Встать! Лицом к стене! Руки вверх!
– Я тоже подскочил, сжимая бесполезное теперь ружье. Успел заметить расстегнутую кобуру на поясе старшего с торчащей рукоятью пистолета и понял, все, допек я его, вежливые разговоры кончились, теперь либо мне его мочить, либо подчиниться. Ах, как соблазнительно... нож в руку и воткнуть лезвие прямо в кадык... словно почуяв мой настрой, мужик потянул к себе пистолет - классический 'ТТ' и, передернув затвор, направил ствол на меня. Елки...
В комнату грохнув дверью, ввалились два архаровца, навалились, вырвали ружье и заломив обе руки, прижали лицом к стене.
– Гады, больно же! Отпустите, сссуки!
– промычал я, в ответ, получив пару ощутимых ударов под ребра. Твою мать! Вот попал! Чего делать теперь? Вывод прост - успокоиться и не сопротивляться. Так и сделал.
– Тихо, тихо, беспредел-то не твори Илья Палыч. И это, я щекотки боюсь.
Блин, и откуда такой тупой юмор полез в ответ на быстрое ощупывание боков?
– Снимите с него патронташ и пояс.
– Услышал приказ. Так, амба.
– Я хочу сделать заявление! Я требую встречи с командованием!
– Заткнись, мудак! Или я тебя прямо здесь шлепну, понял меня!
– Угроза более чем реальная, и что прикажете делать? В голове куча мыслей, и ни одной толковой, сейчас они обнаружат золото и понеслось...
– Командир, пояс тяжелый, похоже, с золотом, такие у купцов бывают, я видел...
Короткая пауза, звуки возни с кармашками и тяжелый стук мешочков о столешню. Ептыть. Приехали.
– Это золото я вез в поселок, чтобы передать владельцам.
– Отпустите его, пусть сядет, бойцы, свободны, мы сами с господином Ертаровым поговорим.
Хоть что-то хорошо. Можно снова сесть на лавку. Руки болят. Бока болят. Мрачно посмотрел на Вострикова. Но желания высказать все, что я о нем думаю, пропало не родившись. Старший сидел с пистолетом в руке, подбрасывая в левой тяжелый мешочек с золотым песком.
– Ну что, Ертаров, рассказывай, откуда у тебя это?
– Что рассказывать? С хутора пошли с друзьями сюда, в поселок, по дороге услышали выстрелы, спрятались, а тут всадники. Точнее, один всадник, а за ним целая шайка проскакали. Ну, мы решили дойти и посмотреть, чего там. Повозка, рядом трупы и разбойничек сидит. Короче, повязал я его и оружие забрал. Один из убитых жив оказался, перевязали его, в фургон сунули и поехали. Бандит, чтобы не убивал я его, про золото сказал. На переправе на нас снова бандиты напали, я один уйти смог, потом блуждал по лесу. Сюда его притащил, чтобы владельцам отдать. Все.
– Вот значит как... мутная история, Вячеслав Юрьевич, очень мутная. Посиди до утра в камере, а там
Елки, а зачем ему это надо? Прирежет меня ночью, а золотишко себе... как пить дать. Дураком я родился, дураком видно и помру. Горькие мысли. А морда то у нашего Палыча... так сейчас и треснет, еще бы, такой ломоть отвалился дуриком... На душе тоскливо и пусто. Доигрался...
– Прощай радость, жизнь моя, знаю, едешь без меня, знать один должно остаться, тебя мне больше не видать...
– Тихо запел я, а что делать? Говорить с этим козлом мне больше не о чем...
– Семенов! Увести заключенного, головой отвечаешь, понял!
– Куда его, старшой?
– В камеру, боец, в камеру.
– Руки за спину, вперед!
– Это мне. Вот я и арестант, но жизнь еще продолжается.
– Темна ночка, ноченька, да не спиться...
– напевая, шагал я через полутемный уже двор к невысокому срубу с узким, зарешеченным оконцем и толстой, оббитой железом дверью.
– Сам я знаю почему, ты девчоночка меня, ты одна меня тревожишь...
– Молчать! Арестованным не положено петь и разговаривать!
– ствол больно ткнул меня под лопатку, черт, а вот хрен вам.
– ... одна лишила мой покой, темна ночка, ноченька, а не спиться...
– Принимай певуна. Русский, старшой сказал до завтра у тебя на постой определить.
Тюремщик - крепкий мужик непривычно лысый среди всех этих буйно-волосатых аборигенов, с тяжелой челюстью и оттопыренными какими-то мятыми ушами, с покатыми, массивными плечами и тяжелыми руками борца произвел на меня тягостное впечатление. Настоящий палач. А он, не обращая на меня никакого внимания, отпер дверь камеры и жестом указал, мол, ходи до места, зек Ертаров.
Замок лязгнул за спиной, все я заперт. Внутри пусто и почти темно. Две пары нар у стен, помещение маленькое, метра два в дину и ширину - не больше. Даже отхожего ведра нет, это-то как понимать? Охренели в атаке совсем... Ладно, пока надо передохнуть немного. Сел на нары, благо, все свободны. Один я. И дверь - глухая, с окошечком. Чего делать? Лег на грубый, набитый соломой матрас, руку под голову. Прикинем дальнейшее. Некто Востриков поимев бесконтрольно кучу золота, явно постарается пригрести его себе в карман, такими 'подарками судьбы' подобные человекоподобные не брезгуют никогда. Или я ошибаюсь? Рад бы, да что-то не верится в чистую совесть старшего караульного.
Тогда что? Ждать ночью гостей? Зарежут и вся недолга. Но ведь видели меня люди, не может быть, чтобы все мимо прошло. Эти двое архаровцев... Ну, так он с ними поделится, отсыплет от щедрот, чего уж... Вот ведь угораздило меня... надо было это золото на хуторе оставить, потом бы вернулся, так нет, хотел как лучше. Дурак.
И что за мир такой бестолковый? Как тут все устроено? Черт, как жить хочется! Рано мне умирать, ни жены, ни детей, ни дела настоящего! Ой, рано! Значит, надо придумать, как выбраться отсюда. Приняв решение, подскочил с нар и принялся колотить по двери.