Проект Х
Шрифт:
– Русский?
– Резко сбавив обороты, протянул второй, переглянувшись с товарищем.
– Русский, русский. Отведи меня к своему командиру, боец. Есть у меня до него дело одно, весьма срочное.
– Ружье отдай!
– Потребовал первый.
– Не отдам - кто ты таков, я ведать не ведаю, может, ваще враг тайный, придет беда, а я без 'пушки'...
– И чего меня понесло? Что говорю? Зачем? Но остановиться уже не мог.
Первый наехал на меня конем и, приподняв руку с нагайкой, грубо потребовал подчиниться. Я в ответ не нашел ничего умнее, как отступить на шаг в сторону и сильно пнуть коня по задней ляжке.
– Я сказал, ружья не отдам.
– Удерживая ствол на уровне пояса, я сделал еще несколько шагов назад, так чтобы оба моих противника оказались в поле зрения. Второй видя мои действия, остался спокоен. Словно не замечая меня, он обратился к первому:
– Андрей, успокой Карего и сядь в седло.
Первый, еще не мог никак решить, что ему делать. То ли вытащить нож и кинуться на меня, то ли... Помявшись пару секунд, плюнул в пыль дороги, поднял и отряхнув, нацепил кубанку на русые вихры. Сел на коня и только потом, глянув на меня, сказал:
– Ты, русский, за это еще заплатишь. Клянусь.
И тронув коня поехал в сторону центра поселка. А второй обернувшись ко мне, приказал.
– Русский, иди за нами. Доведем тебя до крепости, а там пусть командир решает, что с тобой делать. Сразу к стенке ставить или в участок на дознание отправить.
– Хм, лады, рад, что мы поняли друг друга. К слову, меня Славкой зовут.
Второй ничего не ответил, лишь легко хлопнув плетью по конскому крупу, рванул с места в галоп, нагоняя первого.
И я, напевая 'Прощай радость жизнь моя', двинул следом. Честно сказать, нервишки начали пошаливать. Руки трясутся мелко, пришлось крепче стиснуть ружье, чтобы скрыть слабость. И я уже пожалел, что все так вышло, но прошлое не вернешь. Так что плевать. По мере продвижения к центру избы начали становиться все более приличными. Попались даже лавка и рядом нечто вроде небольшой забегаловки без названия с узнаваемо намалеванным изображением пивной кружки. Курки я с боевого взвода снял, не дай Бог... а потом и само ружье на плечо закинул. Вот и ворота - выглядит все солидно. Узкий, метров тридцать всего, перешеек соединял крепость на полуострове с остальным миром, да еще и подъем естественный, на два-три метра. Сами ворота массивные, деревянные, по обе стороны от них огневые точки. Выглядит все недавно сделанным и без особых вложений, как говорится, дешево и сердито.
Пройдя через калитку, я оказался во внутреннем дворе, где пара часовых с карабинами придержав меня на пару минут, молча направили затем к входу в караулку или как это у них называется? Не вопрос. Идем дальше. Темноватый коридор, скрип некрашеных половиц под ногами, грубо сколоченная из досок тяжелая дверь. Открываем и переступаем через высокий порог. Небольшая по-военному аскетичная комната. Через горизонтальные бойницы, протянувшиеся по всей внешней стене, льется предвечерний, но еще такой яркий свет. Стол, лавки, печурка. Полка с какой-то документацией и книгами. На вбитых в стену колышках висит натуральный
Человек в пятнисто-зеленой униформе без погон поднял голову, оторвавшись от чтения некого документа, без лишних слов приказал:
– Садись.
А я что, отказываться буду? Сел, привалившись к стене. Ружье между ног поставил стволами вверх. Если этот вояка думает, что может 'сделать' меня одним взглядом - он ошибается. Мужик взял лист желтоватой бумаги и что-то начал писать.
– Фамилия, имя, отчество, год рождения, место проживания?
– Казенно-формальным тоном негромко осведомился он, не поднимая головы.
– Это допрос? Чем обязан такой чести? К слову, вы-то мне не представились.
– Желания поддержать игру даже не назвавшегося невнятного чела не было категорически.
Тот словно удивляясь, поднял голову, и чуть прищурив левый глаз, некоторое время испытующе смотрел на меня. Я в ответ предпочел просто молчать.
– Я старший караульной службы Алтынского гарнизона. Востриков Илья Павлович. Это не допрос, а обязательная процедура для всех новоприбывших землян. Мне доложили, что вы представились русским. И у вас дело к командованию.
– Приятно, даже о вежливости вспомнил и на вы перешел, а то сразу 'садись'...
– Так что рекомендую вам не ерепениться, а отвечать, - так, похоже я поспешил с выводами... ладно.
– Понял вас, Илья Палыч, отвечаю. Ертаров Вячеслав Юрьевич, одна тысяча девятьсот восемьдесят третьего года рождения, из Омска. Еще вопросы?
– Дата, место и обстоятельства перехода?
– ишь старается, слышно даже как ручка по бумаге скрипит.
– Пять дней назад, ехали с друзьями по проселку и столкнулись с неким зверем. Машину разбило, мы не пострадали. Пошли пешком, вышли к хутору. Там хозяин - Егор Михалыч.
– Документы при себе имеются?
– Да, права, страховое свидетельство и разрешение на гладкоствол.
– Паспорт?
– Не взял в дорогу, думал, не пригодится.
– Дайте документы.
– Вроде и просьба, а реально - приказ. Отдавать не хотелось, но почему-то рука сама вытянула из внутреннего кармана куртки коричневую корочку с документами.
Мужик тщательно изучил все, иногда бросая взгляды на меня, видимо, сравнивая оригинал с фото, блин, смешно.
– Что, не похож?
– Не смог я удержаться и не съязвить.
– Разберемся.
– Холодно ответил старший караульщик, надо же звание такое дурацкое... Настроение испортилось, в душе бурно начала копиться злоба. Не такой встречи я ждал с соотечественниками.
– С чем разберетесь? Что за игры, на каком основании вы меня здесь задерживаете?
– Выпалил я в сердцах.
Старший в ответ спокойно спросил:
– У вас оружие заряжено?
– Да, - с вызовом бросил я.
– Это нарушение правил Алтына. В поселке ходить с заряженным оружием для гражданских лиц строго запрещается, а в пределах крепости - это уже преступление, караемое сутками ареста. Применение или угроза применения огнестрельного оружия - еще более тяжкое нарушение, тем более в отношении лиц находящихся при исполнении. Немедленно разрядите ружье, Вячеслав Юрьевич.