Пропащие девицы
Шрифт:
На восстановление других воспоминаний времени просто не было. Что бы вчера здесь ни произошло, оно так и останется еще одним из сотен тысяч других безответственных кутежей в игорной столице.
Первостепенной задачей было как можно быстрее оказаться в больнице у Робин. И поскольку в полное сознательное состояние Патриция Бэйтман возвращаться отказывалась, столкнувшись со множеством второстепенных вопросов из области собственного прошлого и других загадочных и непостижимых сфер, происходило все на автомате. Человеческое тело – удивительный механизм. Раньше она не представляла себе, как все эти люди вокруг так просто
Через полчаса она уже открывала дверь парню с подносом (как оказалось, обслуживание номеров включалось волшебной бумажкой с Джексоном), который так и норовил просунуть свой любопытный нос дальше, за что тут же получил по нему от Патти. Девушка, учуяв запах кофе, потянулась за завтраком, желая остаться с ним наедине, ее совершенно не заботило, как там парнишка по ту сторону двери. А если он и набил себе пару синяков, то будет знать, как лезть не в свое дело.
Блаженный аромат кофе в мгновение ока разнесся по всему номеру, но тело, лежащее теперь поперек кровати, даже не пошевелилось. Бэйтман решила отложить невыполнимую миссию с побудкой на позже, а пока насладиться не такой уж и плохой местной кухней. По крайней мере, гренки с джемом оказались куда лучше вкуса вчерашнего виски, который несмотря на огромное количество зубной пасты и старания девушки, все равно пробивался мимо мятной свежести.
До рейса в ЛА было еще больше двух часов, когда она принялась за побудку Джареда. Делать этого совершенно не хотелось не только из-за катастрофической нехватки времени. Насколько мирно он спал сейчас, настолько катастрофически непредсказуемыми могли быть последствия побудки. Если его головную боль и желание убить себя об стенку Патриция вполне разделяла, то она и представить себе не могла, как эти мутные с перепоя голубые глаза уставятся на нее с упреком, а сам он изречет более современную версию «И ты, Брут?». Не то чтобы ей было жутко совестно, пьяный Джаред Лето, кажется, был веселым парнем, и наблюдать за ним было забавно. Просто разбираться с последствиями прямо сейчас совершенно не хотелось. Это надо бы делать без спешки и основательно, между ними и так было достаточно ссор, недопонимания и обид.
Патти осторожно провела рукой по его волосам и, склонившись ближе, прошептала:
– Джей…
Никакой реакции, как и следовало ожидать, не было. Тогда девушка попыталась слегка растормошить его. Все равно что снопы ворочать. Тело возвращалось в свое обычное положение, не издав даже звука протеста. Патриция даже на мгновение прислушалась, дышит ли он, словно ее не убеждало тепло и податливость его тела.
– Джаред!
Совершенно отчаявшись добиться от него хоть какой-то реакции, Патти толкнула его локтем в бок. Тело издало утробный стон. И ничего больше.
– Мне надо срочно обратно в ЛосАнджелес, – она говорила, будто Лето мог бы ее услышать, и, перевесив сумку через плечо, вышла за дверь. – Люблю тебя. Перезвони, идиот, – вполголоса в прикрывающуюся дверь.
Такси уже ожидало у выхода, но девушка все равно свернула в другое крыло, чтобы попытаться достучаться до более стойкого из братьев Лето. Злость и раздражение уже начали закипать где-то внутри Бэйтман, когда она, стуча каблуками по пустынному коридору, шла к Шеннону. Не мог этот придурок избавить ее от пытки и снять номер
Девушка постучала в его дверь с таким остервенением, что если бы там были евреи, их генетическая память тут же услужливо сказала бы им прятаться в закрома. Но Ше таким не проймешь. Патти повторила стук, на который из номера вывалилась полуголая девица и спросила:
– Вам чего, дамочка?
Бэйтман медленно закрыла глаза, сделав глубокий вдох, развернулась на каблуках и ушла прочь. Если бы она сказала ей все, что сейчас вертелось у нее на языке в ответ на ее дурацкий вопрос, то дело, к нереальному восторгу Шеннона Лето, могло бы кончиться бабской дракой.
Болтливый таксист, жуткое место в хвосте самолета в окружении чудной компании отгулявших мальчишник мужиков никак не помогали девушке справиться с собственным похмельем. Злость и раздражительность росли в ней не хуже какого-то суперзлобного вируса. Еще немного, и она вполне могла бы начать убивать. Единственное, что ее сдерживало – сегодня Патриция была нужнее в больнице, чем в отделении полиции. К тому же заголовки по поводу были бы просто ужасными. Девушка тихонько рассмеялась. Угроза воздушного терроризма была отложена на неопределенное время.
Патриция Бэйтман ненавидела больницы, как, впрочем, и любой нормальный человек. Никто не жаждет оказаться в этом стерильном помещении, полном чужих болезней и нелицеприятных драм. Но у Патти были свои счеты с этим чертовым местом. И они уж больно напоминали ей о поводе сегодняшнего визита.
Она заметно нервничала перед разговором с подругой, будто это она была гребаным Крисом Мартином, будущим еще раз папашей, вновь и вновь прокручивала в голове все сценарии диалога, вспоминала Тома и Чарли и что они говорили ей самой, но все равно была готова к этой встрече еще меньше, чем сама Робин стать матерью.
И она ненавидела это состояние неуравновешенности и неуверенности. Не меньше чем свое гребаное похмелье.
– Да может, вы перестанете скрипеть этим ебаным карандашом и скажете мне, наконец, в какой палате лежит Робин мать ее Уильямс?! – вызверилась девушка на медсестру за администраторской стойкой.
Она даже не вздрогнула и продолжила что-то методично записывать на розовом отрывном листе, явно никак не касающемся работы.
– У кого в этой гребаной больничке можно хоть что-то узнать?
– Хотите, я расскажу о том, как получил этот гипс? – спросил парень, стоящий следом за ней. – Прелюбопытнейшая история.
Патриция нервно сжала в руке ручку, лежавшую на стойке, с явным намерением оставить в несчастном несколько сквозных дырок, чтобы он потом на манер нолановского Джокера спрашивал, откуда у него эти шрамы.
– Да чхала я… – начала было Патти.
– А вы, наверное, та самая мисс Бэйтман, – к ним подошел доктор и мило улыбнулся. – Ваша подруга говорила, что вы можете быть не в самом хорошем расположении духа по приезде и очень сильно шуметь, распугивая бедных пациентов. Могу отсыпать вам несколько таблеточек. Я все прекрасно понимаю, будущие родители… эти первые волнительные дни…