Прошлые обиды
Шрифт:
Марк закричал:
– Ура!
Хилди погладила его спину.
Бесс и Майкл посмотрели друг на друга. Их маски были мокры от слез. Бесс почувствовала облегчение, сердце ее переполняла радость.
Тут же вошла медсестра Энн с мягким голубым полотенцем, подхватила в него ребенка и положила на живот Лизы. Врач перехватила пуповину в двух местах и протянула ножницы Марку:
– Ну как, папочка, хочешь перерезать?
Ребенок шевелил ручками в полотенце, а Бесс приподняла голову Лизы, чтобы та могла видеть головку ребенка и дотронуться до
– Ух, – выдохнула Лиза, – она наконец-то тут. Эй, Натали, как дела? – Затем, обратилась к доктору:
– Разве она не должна закричать?
– Необязательно, если дышит. А она дышит прекрасно.
Лиза откинулась на подушки. Оказалось, что ее работа не закончена: еще должно было выйти детское место, и нужно было вытерпеть наложение швов…
Тем временем Натали Пэдгетт переходила с рук на руки: к отцу, бабушкам, дедушке, глаза которого сияли над маской, когда он торжественно обратился к ней: «Привет, Натали». Она была хорошенькая, как птенчик, вертела головкой и сжатыми кулачками, как в замедленной съемке, стараясь открыть глаза.
Хилди сказала:
– Пойду сообщу Джейку.
Пока она отсутствовала, Бесс и Майкл получили внучку в свое распоряжение. Она лежала в мягком голубом полотенце в больших руках Майкла, а Бесс пыталась прикрыть ее крошечную липкую головку мягкой фланелью.
Слезы застилали глаза обоих, мешая рассмотреть ребенка, сердца затопила нежность.
Майкл наклонился к Бесс:
– Это ужасно, что я не присутствовал при рождении наших детей. Я так рад, что был здесь на этот раз.
Он передал ей девочку, но подержать ее удалось совсем немного: Натали была затребована отцом, затем Энн, чтобы измерить и взвесить. Вернулась Хилди в сопровождении Джейка. Комната наполнилась людьми, и Бесс с Майклом вышли в соседнюю. Там было тихо, и они были одни. Они повернулись друг к другу, стащили маски и обнялись без слов. Рождение, которое они только что наблюдали, переплеталось в памяти с рождением самой Лизы.
Когда Майкл заговорил, его голос прерывался от эмоций:
– Не думал, что могу чувствовать себя так.
– Как? – прошептала она.
– Ну, ощущать такую полноту жизни.
– Да, правда.
– Часть нас снова вступила в жизнь. Боже мой, это нечто. Да, Бесс?
Она чувствовала то же самое. В горле стоял комок, сердце томилось, она оставалась в объятиях Майкла, поглаживая его плечи, почти решив никогда не оставлять его больше.
– О Майкл…
– Я так рад, что мы прошли это вместе.
– О, я тоже. Было так жутко до того, как ты пришел. Я думала, что ты не придешь. Я не знаю, как бы я пережила все это без тебя.
– Теперь-то, когда все уже кончилось, я знаю, что не пропустил бы это ни за что на свете.
Они стояли обнявшись, пока волнение немного не утихло и не начала сказываться усталость. Майкл спросил, прижав губы к ее волосам:
– Устала?
– Да, а ты?
– Совершенно выдохся.
Он отпустил ее и заглянул в лицо:
– Ну что ж, я думаю, мы можем уйти. Давай взглянем еще раз на
В соседней комнате молодые родители представляли собой трогательное зрелище со своим умытым краснолицым младенцем, завернутым теперь уже в розовое одеяльце. Лиза и Марк светились любовью и счастьем. Казалось даже, что просто грех отвлекать их прощанием.
Бесс попрощалась первой, наклонилась к Лизе, касаясь ее волос, поцеловала в щеку, затем ребенка в головку.
– Спокойной ночи, дорогая. Увидимся вечером. Спасибо тебе, что ты дала нам возможность участвовать в происшедшем.
Майкл тоже поцеловал дочь и ребенка, обуреваемый теми же эмоциями, что и Бесс.
– Я не хотел приходить сегодня, но рад, что это сделал. Спасибо, дорогая.
Они поздравили и обняли Марка и ушли из больницы вместе.
Рассвет был уже близок. На деревьях зачирикали воробьи. Цвет неба менялся от глубокого синего до лавандового. Ночная роса, казалось, поднялась в воздух, и он стал влажным. Стоянка для машин посетителей была почти пуста.
Приближаясь к машине Бесс, Майкл взял ее за руку:
– Пройти через это было нелегко, правда?
– Я чувствую себя так, как будто бы я сама родила.
– Держу пари, что это так. Я никогда не рожал, но мне кажется, как будто это сделал я!
– Интересно, что, когда я рожала сама, это чудо новой жизни не так сильно потрясло меня, как сейчас. Видно, я была слишком занята другим.
– Я тоже. Ждал в другой комнате. Жаль, что тогда этого нельзя было и я не мог быть с тобой в родильной, как Марк с Лизой.
Они подошли к ее машине и остановились, но Майкл продолжал держать ее за руку.
– Ты можешь в это поверить, Бесс? Мы дедушка и бабушка.
Она улыбнулась ему:
– И очень усталые. Ты сегодня должен идти на работу?
– Не пойду. А ты?
– Должна бы, но скорее всего поручу все Хидер. Наверное, посплю часика два, а затем снова сюда, взглянуть на Лизу и ее малыша.
– Я тоже.
Вроде больше сказать было нечего. Нужно идти: ему – в свою квартиру, ей – в свой дом на Третьей авеню.
Они провели изнурительную ночь. Болели глаза. Болели спины, но они продолжали стоять, держась за руки, хотя это было бессмысленно. Кто-то должен был двинуться первым.
– Ладно, – наконец произнесла она, – увидимся.
– Хорошо, – отозвался он, – увидимся.
Бесс заставила себя оторваться от него. Села в свою машину, а он стоял, положив руки на открытую дверцу своей, смотрел, как она вставляет ключ в зажигание и запускает мотор. Майкл захлопнул дверцу. Бесс тронулась с места и, заметив, как опечалилось его лицо, показала ему двумя пальцами знак победы.
Майкл отступил, когда машина поехала, засунул руки в карманы и так и стоял, чувствуя себя опустошенным и потерянным. Глубоко вздохнул, поднял лицо к небу и постарался проглотить застрявший в горле ком. Сел в машину, включил зажигание и остался неподвижно сидеть, положив руки на руль.