Просто Рю

Зимин Сергей

— Чего-то слышал.

— Лет с тыщу тому назад Рим был сильнейшей империей, добравшейся до германцев и франков, захватившей Египет и острова, где сейчас англы и саксы живут. И воинов у них была тьма тьмущая. Если собрать хирды со всей Норэгр, то хватит лишь на один тамошний хирд. А их таких было под шесть десятков. Такую толпу народа просто невозможно научить мастерски драться или точно стрелять. Вот и придумали плюмбаты. Их просто бросали в сторону врага. Остальное они делали сами. Нет, если ты один бросаешь, то надо целиться. А если

хирд целый бросает? Да в толпу врагов. Не захочет, да попадёшь. А вырвать её нельзя. Только вырезать.

— То есть эти двое?

— Покойники.

Разбойники, услышав свой приговор завыли ещё громче. Я присел на корточки рядом с главарём,

— Расскажешь всё сам — подарю лёгкую смерть. Нет — оставлю подыхать в канаве, поеду обратно, заберу свои железки. Кто такие? Кто послал? Кто дал оружие?

— Мы карлы Эйрика-бонда, — прохрипел тот, Он нас отправлял грабить купцов. Мы половину ему отдавали. Меч и топор его. Дубинки в лесу вырубили.

— Чем докажешь?

— Ничем…

— "Можно грабить корованы", — пробормотал я и пережал страдальцу сонную артерию, а когда он отключился, ударил его ножом в сердце.

— А ты, страшный человек, Рю-хирдман, — произнёс Хельги, глядя, как я вырезаю плюмбаты из тел разбойников.

— Неправда ваша, дяденька бонд, я белый и пушистый.

— Северный тролль, что ли? — отодвинулся от меня Хельги.

— Да тьфу на тебя! Котик! Белый и пушистый! Мурчит! Все его любят и дают вкусняшки!

— Зачем?

— Потому что у него лапки!

— Совсем ты меня запутал, Рю. Чего делать-то будем?

— Отрубим им головы. На тинге спросим Эйрика-бонда. Он их, конечно, не опознает и мы их выкинем в кусты.

— Почему не опознает?

— А что, он дурак что ли, признаваться в разбое? Там ведь среди ограбленных или убитых могут оказаться чьи-нибудь родственники.

— И не возразишь, — вздыхает Хельги и кричит карлам,

— Вылезайте, бездельники и хватит трястись, Рю уже всех разогнал.

Через день мы приехали на тинг. Столько народа я последний раз видел только в Хедебю. Все гладят, все куда-то идут, толкаются. Торгуются друг с другом. Вот, чего не было замечено, так это воровства. Нет, тут не было собрания пай-мальчиков. Пьянки, драки, яростные половые совокупления с привезёнными с собой рабынями, пока жены далеко и не видят.

Нашли себе местечко, обустроились и пошли искать таинственного Эйрика-бонда. Нашли. Как я и предполагал, тот напрочь отказался узнавать разбойников. Мол, не я и банда не моя, а я не пахан. Ну, сказали мы, не ты, так не ты. И ушли с чувством выполненного долга. Ещё и меч с топором продали кому-то за хорошие деньги.

Глядь, назавтра пылит наш Эйрик к сопровождении местного законника и того, кому мы меч продали. Мол, обокрали мы его, сиротинушку и ворованное тут же, на его глазах сбывает.

— Эйрик, — интересуюсь, — вот скажи мне, это ты такой глупый или бессмертие

по случаю прикупил? Если я твоих ухорезов дорожных к Хель отправил, то почему ты думаешь, что ч с тебя за лжу не спрошу?

Смотрю, законник ушки навострил. Заинтересовался. Тут Хельги и рассказал ему нашу версию событий. И головы показал. Законник почесал лысину и назначил судебный поединок. Если победа будет за Эйриком, то ему должна быть выплачена стоимость меча и топора. Если я, то двойной вергильд за оговор. То есть по двенадцати марок на нос.

— Сам биться выйдешь, или опять за ухорезом спрячешься? — спрашиваю его.

— Сам! — рычит Эйрик, так и не усвоивший простого закона "где живёшь — не гадь".

Острова тут не было, поэтому нам огородили поле ореховыми прутьями. Если кто-то переступит за них одной ногой, то про него скажут "он отступил", а если двумя, то "он побежал" и будут считать его проигравшим.

— Кто заплатит мне вергильд, когда я убью тебя, Эйрика-бонд? — спросил я громко, когда мы одновременно переступили черту и вышли на поле.

— Сперва убей, щенок!

— И как ты мне убитый ответишь? Я, может, и щенок, но я не тупой щенок. И знаю, что мертвые не только говорить, но и платить не умеют. А я не вижу на тебе украшений на двадцать четыре марки.

Толпа согласно зашумела. Законник громогласно подтвердил обоснованность моих претензий.

— Заберёшь мой меч!

— Семь марок. Если удастся его продать. Он может сломаться или иззубриться, что сильно уменьшит его стоимость.

— У меня тут телега с товаром!

— Я не видел твоего товара, Эйрик-бонд. А если он такой же краденый, как тот, что везли тебе эти ухорезы? Прикажешь мне снова драться за мои вещи? Я хочу получить звонким серебром!

— Я поручусь за Эйрика-бонда! — донеслось из первого ряда. Если ты его убьёшь, я заберу его товар, а тебе выплачу твоё серебро. Начинайте уже, у всех дела стоят!

Законник объявил это справедливым и дал команду начинать.

Стукнули дважды гардами по щитам и двинулись навстречу друг другу. Ну, как двинулись, Эйрик прыгнул на меня, занося свой меч, а я каким-то танцевальным движением обогнул его со стороны щита и снёс ему голову. Крутанул меч, сбрасывая синего капли крови и убрал его в ножны, которые мне подал Хельги-бонд.

Отдавая мне мешочек с серебром, поручитель спросил меня,

— Кто ты, воин?

— Рю.

— Просто Рю?

— Просто Рю. Но некоторые называют меня Рю хирдман.

— Это не ты сжёг драккар во время похода Грюнварда-хёвдинга в викинг этим летом?

— Я.

— За это надо выпить, клянусь молотом Тора. Твоя изворотливость спасла мне брата. Я Хрольф, брат Снорри!

— Твой брат отличный боец, Хрольф. Когда-нибудь и я стану таким же.

— Ага. Когда постареешь и ослабнешь. То, что ты сейчас тут показал, Снорри не под силу. А мне и тем более. Не хотелось бы мне быть твоим врагом, Рю.