Просто Рю
Шрифт:
Монахи, тем временем, пребывали в нерешительности, выдавать ли сокровища монастыря и хёвдинг решил поторопить события. Все монахи были раздеты до исподнего и их начали разделять, кого в трэли, кого в жертву. Викинги, незанятые грабежом, начали готовить верёвки и демонстративно точить копья[7]. Перебрасывали петли через потолочные балки. Под петлями расставляли отобранных в жертву монахов. В воздухе всё отчётливее разносился запах мочи.
— Брат Осрик, ты же камерарий! Неужто и тебе Золотой Телец замазал глаза? Как ты будешь жить в раю зная, что твоих братьев скормили в жертву этому языческому демону?
Крепкий монах, отобранный в трэли явственно
— Крепитесь, братья! Смерть во имя Господа зачтётся вам! Вы все попадёте в рай сегодня же.
— Ошибаешься, жрец, — ласково приобнял его я. — Вот если бы мы говорили что-то против Белого Бога, призывали вас отречься от вашей веры и молиться Одину и Тору под угрозой вашим жизням, то тогда бы ты был прав. Вы бы стали мучениками за веру и обрели свой рай. Но мы искренне уважаем Белого Бога и не собираемся пересматривать вас в нашу веру. Так что, никакого рая. Их души пожрёт Один. Для них не будет никакого посмертия и вечной жизни. Доя них всё окончится ударом копья. А вот ты, жадный жрец, будешь вечно страдать вместе с аббатом от осознания того, что вы накормили Одина душами своих братьев.
Моя речь сопровождалась изменением выражения лица брата Осрика по мере осознания им моих слов. Наконец он упал на колени, начал биться головой об пол и рыдать
— Братья, простите дурака! Я чуть не погубил ваши бессмертные души!
Так мы стали богаче ещё на восемь сундуков серебра и один маленький сундучок золота.
Почувствовав, что жизнь налаживается, мы забрали телеги и лошадей и, оставив монахов в покое двинулись к нашим драккарам. Проходя через селение обижать население которого Грюнвард строго-настрого запретил, викинги интересовались местом жительства некоторых женщин, чем немало удивили местных мужиков своей осведомлённостью и основательно поправили денежный достаток оных весёлых девиц. Хульд и правда было слышно за пол-лиги.
Выйдя на крутой берег мы увидели на горизонте многочисленные паруса. Похоже, флот погибшего конунга начал его поиски. Пока мы грузили честным трудом награбленное имущество на драккары вожди совещались, как им поступить, чтобы не угодить в ловушку. А я, взяв Хальгрима и всех трёх свейнов спешно переделывал болты для стреломётов, выстругивая более длинные девки и обматывая их пучками соломы, пропитанной большим количеством смолы. Как бы дело не повернулось, лишними такие стрелы не будут. Забрав несколько оловянных мисок я наделал доя новых стрел наконечников, которые точно застрянут в парусах и которые так просто не отбросить. Мы провели испытание проверили, не гаснет ли солома при выстреле и я пошел докладываться хёвдингу.
— Мой хёвдинг, пошептаться бы.
Я объяснил ему суть моего плана и он согласился, что распределив гребцов и стрелков на два драккара поровну и уходя от преследователей по ветру у нас будет хороший шанс оставить их без парусов и, тем самым, уйти от погони. На вёслах за кораблём под парусом не угнаться, а если и догонишь, то измученный боец против свежего может быть только смазкой для копья.
Очень хёвдингу понравилось это выражение про смазку. Он даже несколько раз его повторил, чтобы запомнить получше.
— Вот умеешь ты, Рю, красиво говорить. И жрецов вон как уболтал. Я слушал и то мурашки по коже бегали с кулак Олафа размером.
Олаф, стоящий рядом, сжал кулак. Посмотрел на него, на Грюнварда-хёвдинга и спросил,
— Что, аж две штуки?
Кулак у Олафа был размером с мою голову.
— Ладно, парни, — заорал
Мы отчалили, подняли паруса и взяли курс на север.
— Ветер попутный и нам и смерти… — орали мы хором.
__________________________________
Речь в англосаксонских королевствах Британии на тот период не слишком ушла от речи скандинавов и, хоть и с трудом, понять друг друга можно было. Особенно, если человек хороший и оплатил твою выпивку.
[1] Sweet — Сладкая, Милая — простолюдинское женское имя.
[2] Hlud — Громкая — простолюдинское женское имя
[3]Sceap — Овца — простолюдинское мужское имя.
[4] Вюрт — Трава, Растение — простолюдинское женское имя
[5] До возникновения англиканства английская христианская церковь подчинялась Риму и все назначения священников производились через Рим. Туда же уходила приличная часть доходов, что и послужило причиной раскола.
[6] До появления пасек восковая свеча — это было дорого-богато. Так что если вы видите в фильме, как что-то где-то освещается пачкой одновременно горящих свечей, а обитатель прикидывается нищим, знайте, это подпольный миллионер. Более глупое зрелище — только коридоры с горящими факелами
[7] Жертву Одину приносили следующим образом — человек аккуратно вешался за шею. Чтобы как следует помучился. А потом убивался ударом копья в сердце. Первой жертвой Одину был Один, который принёс себя в жертву себе повесившись на ветвях Мирового Древа и самозаколовшись. За что получил знание рун.
Глава 7
Мы отчалили, подняли паруса и взяли курс на север.
— Ветер попутный и нам и смерти… — орали мы хором.
Разминуться с вражеским флотом не получилось самую капельку. Нас заметили с двух крайних кораблей и начали разворот для перехвата. Корабли были очень похожи на тот, что мы отправили на дно. Неужели, кто-то из команды смог выжить и рассказать о произошедшем? Сомнительно. Скорее всего, они просто решили поохотиться на непонятные драккары, которые явно сюда не с мирными целями зашли. Ну в самом деле, не на кружечку же эля мы сюда заходили. Кстати, эль в том селении был преотвратный. Потом два дня кислятиной отрыгивалось.
Больше всего эти корабли походили на наши кнорры, а, значит, у нас были все шансы уйти в случае длительной погони. Мы, правда, шли сильно перегруженными и наша скорость превосходила преследователей лишь самую малость. Так что, явно некоторое время мы будем находиться достаточно близко для стрельбы.
Одинокая стрела несильно клюнула борт неподалеку от рулевого. Грюнвард-хёвдинг выругался и велел закрыть старика щитами, чтобы не дай боги его не зацепило. Сигурд-кормчий ругался, что криворукие дураки со своими щитами мешают ему работать рулевым веслом. Но оба свейна не реагировали на его ругань, хотя, я бы мог поклясться, они тщательно запоминают все загибы старика. Вон как у них губы шевелятся. Ещё две стрелы принесённые попутным ветром, ударили в щиты. Старик покосился на них, но ругаться не перестал.