Просто волшебство

Бэлоу Мэри

Возникшее напряжение достигло предела.

Они молча, не отрываясь смотрели друг другу в глаза, улыбки на их лицах погасли. Наконец Питер поднял руку и костяшками пальцев коснулся щеки Сюзанны.

– Сюзанна, – тихо проговорил он.

Она многое могла бы сказать или сделать, чтобы заставить время вновь начать отсчитывать мгновения, но бездействовала. Она даже не думала об этом. Она словно застыла под действием чар этого волшебного мгновения.

Она повернула голову, задев губами пальцы Уитлифа, и заглянула в его фиалковые, затуманенные и, как омуты, бездонные глаза.

Скользнув рукой вниз по ее щеке, Питер развязал

ленты ее шляпки, которая упала на траву за спиной Сюзанны. Она чувствовала тепло на лице и прохладу своих слегка влажных волос. Уитлиф взял ее лицо в ладони и притянул к себе. Сюзанна разжала руки, обнимавшие колени, и повернулась к Питеру.

Их губы встретились. Снова.

Поцелуй был короткий. И потряс все ее существо. Как и предыдущий. Продолжая сжимать ее лицо, Питер немного отстранил его от себя и заглянул Сюзанне в глаза.

– Вы позволите поцеловать вас? – проговорил он.

Это прозвучало, наверное, нелепо: ведь он только что уже сделал то, на что просил позволения. Однако Сюзанне, несмотря на ее полную неопытность в подобных делах, хватило женской интуиции, чтобы понять, что он имел в виду, и она прошептала:

– Да.

Пригнувшись к нему еще ниже, она оперлась одной рукой о землю, а другую прижала к его груди, и Питер ее поцеловал.

На сей раз поцелуй нельзя было назвать мимолетным, похожим на легкое касание губ. И длился он вечность.

Но вот поцелуй прервался. Однако Питер продолжал ласкать ее теплые, влажные губы языком, кончиком которого затем прошелся от одного уголка губ к другому, проник внутрь, коснулся нежной, мягкой поверхности изнутри и, покрыв легкими поцелуями подбородок Сюзанны, наконец снова запечатлел на ее губах поцелуй, самый настоящий, крепкий и настойчивый. В следующую минуту его язык решительно прорвался сквозь разомкнутые губы Сюзанны. Но вот его настойчивость сменилась нежностью. Наконец он оторвался от ее лица.

Его устремленные на нее глаза были полуприкрыты.

– Ляг со мной, – сказал Питер, – тебе так неудобно.

Сюзанна все еще стояла над ним на коленях, одной рукой уцепившись за лацкан его сюртука, а другой – за пучок грубой травы сзади.

Подложив одну ладонь под голову, а другую прижав к груди Питера, она легла рядом и закрыла глаза. Ей не хотелось, чтобы он что-то говорил. Не хотелось думать. Ей было не до того – ее переполняли чувства.

Интересно, пронеслось у нее в голове, мужчины с женщинами всегда целуются именно так? Она об этом понятия не имела, хотя не раз пробовала представить себе, будто целуется с кем-то, но лишь нарисовав в воображении, что ее губы соприкасаются с губами мужчины, чувствовала, как у нее захватывает дух. Она по наивности не догадывалась, что поцелуй, будучи прелюдией к акту любви, заставляет трепетать все тело, даже те его части, о существовании которых она редко вспоминала. Сейчас ее тело ныло и пульсировало в самых неожиданных местах.

И раньше ей было невдомек, что в поцелуе участвует весь рот, а не только губы.

Сюзанна чувствовала, как тяжело и громко в груди Питера под ее ладонью бьется сердце.

Не успела она опомниться, как он перевернулся на бок лицом к ней и свободной рукой дотронулся до ее щеки, откинул волосы с ее лица.

Он тяжело сглотнул.

– Вся беда в том, – тихо проговорил Питер, – что после первого поцелуя непременно хочется еще.

– Да.

«Еще?»

Поцелуи – прелюдия к…

Он снова поцеловал

ее, нежно и неторопливо. Они лежали, касаясь друг друга руками, Сюзанна отвечала на его ласки: приникнув губами к его губам, она нежно коснулась их своим языком. Из груди Питера исторгся хриплый стон. Сюзанна прижала ладонь к его затылку, теребя его теплые от солнца волосы.

Питер привлек Сюзанну к себе, и она, с готовностью прильнув к его сильному, мускулистому телу, тотчас почувствовала охвативший ее трепет незнакомого ей возбуждения. Затянутой в ботфорт ногой Питер прижал ее ногу к себе.

– Сюзанна, – прошептал он возле ее губ.

– Да?..

– Назови меня по имени.

– Питер.

Это прозвучало очень интимно. Его титулованное имя никогда не произвело бы такого впечатления. Сюзанна никогда прежде не называла виконта Уитлифа, даже про себя, Питером. Но это было его имя, его личная принадлежность. Именно так она отныне будет его называть про себя.

Сдерживаться почти не осталось сил.

Рука Питера оказалась у нее на груди. Легким движением приподняв ее, он стал большим пальцем ласкать нежный сосок, который тут же затвердел. Затем тот же палец скользнул к ее плечу и, поддев платье, спустил его, обнажив грудь. Его теплая и темная по сравнению с белой кожей ее груди ладонь снова накрыла ее. Он наклонил голову и, прежде чем Сюзанна успела догадаться о его намерениях, стал ласкать ее сосок губами.

Обрушившиеся на Сюзанну ощущения поразили ее, как удар ножа в горло, и сосредоточились внизу живота.

Это был миг прозрения – Сюзанна поняла: их связывала не дружба.

Никакой дружбы не было и в помине.

И сразу же мысль о завтрашнем дне ей сделалась невыносима. Не только потому, что ей предстояло потерять друга, – ей предстояло оставить мужчину, в которого она безоглядно и безнадежно влюбилась.

Безнадежно – вот что самое главное.

Безнадежно. То есть без единой надежды. Без каких-либо видов на будущее.

У нее было только настоящее.

Питер, приподняв голову, снова приник к ее губам. Но вместо того чтобы поцеловать ее, внимательно посмотрел ей в лицо. Его глаза были затуманены желанием, таким же, какое переполняло и Сюзанну. Понять значение этого взгляда даже ей, неопытной, было несложно.

– Останови меня, – пробормотал Питер, – или да поможет нам обоим небо.

Остановить?

Нет! Ни за что. Если у них нет будущего, если для них существует только настоящее, она ни за что не станет себя лишать его – причем навсегда. Она возьмет все, до последней капли.

Сюзанна рассуждала, конечно, неразумно, но разум ей сейчас был неподвластен. Вопросы морали и нравственности ее не волновали. Еще меньше ее волновали и возможные последствия, реальная опасность, грозящая ей в том случае, если она его не остановит.

Для нее существовало только настоящее.

Сейчас он с ней.

Завтра уедет она, а послезавтра он.

– Сюзанна? – снова прошептал Питер.

– Не останавливайся, – ответила она. – Пожалуйста, не останавливайся.

И он послушался. Питер перевернул ее на спину и, продолжая осыпать поцелуями, обнажил ее вторую грудь. Его умелые ласки обрушили на Сюзанну страсть, и невероятное, бежавшее по жилам, плотское наслаждение обожгло каждый нерв ее тела.

Питер поднял подол ее платья, снял с нее все, что ему мешало, затем раздвинул ее ноги и лег между ними, подложив руки ей под ягодицы.