Просто волшебство
Шрифт:
– А однажды, – не успокаивался Питер, – я как-то приехал на неделю из школы домой, и мы с вами отправились в Финчем – без девочек. Там мы узнали, что Тео остался в школе, а Эдит уехала к кому-то на день рождения. Тогда я взял из конюшни лошадь и поехал с мистером Осборном – ему нужно было куда-то по делам. Не помню, то ли я сказал ему, что вы мне позволили с ним ехать, то ли он решил, что мне в моем возрасте не требуется разрешения. Словом, когда мы вернулись, вы были в таком расстройстве, что, кажется, даже захворали. Это последний раз, когда я его видел.
– Право? – удивилась мать. – Что, его уволили? И было за что, скажу я тебе.
– Он
– Право? – повторила мать. – Вот беда. Но что, ради всего святого, заставило тебя вспомнить какого-то секретаря через столько-то лет после его смерти? Будь любезен, друг мой, позвони, пожалуйста, чтобы принесли чаю.
Питер исполнил просьбу, не ответив на вопрос. Ничего удивительного, что она не помнит какого-то там слугу. Еще меньше надежды, что она вспомнит Сюзанну Осборн… хотя упоминать матери ее имя Питер не собирался.
Он всеми силами пытался забыть Сюзанну… или по крайней мере заглушить в себе чувство вины, которое он испытывал всякий раз, когда вспоминал ее имя.
В следующие несколько недель он объехал с визитами всех соседей. Харрисы рассказали ему о своей недавней поездке в Танбридж-Уэллс, Маммерты дотошно расспрашивали о том, что носят в Лондоне, ибо намеревались весной провести там несколько недель, а Поулы потчевали его историями о бесчисленных подвигах своих внуков. Все они были чрезвычайно любезны, однако никто из них не пригласил Питера отобедать с ними, перекинуться в карты или еще как-то вместе скоротать досуг. Такого никогда не бывало: куда им до него – ведь он виконт Уитлиф, а выше – только звезды. Все в поведении соседей во время визитов Питера говорило об их благоговейном к нему отношении. Все они в один голос уверяли, что он своим визитом, право, оказал им честь. Впрочем, и Питер никого не приглашал: вторжение в ее дом менее знатных, чем Уитлифы, людей доставило бы матери массу неудобств и даже напрочь испортило бы ей настроение.
Ее дом! Подумать только!
Это его дом!
Черт побери! Изменить образ мыслей на деле оказалось гораздо сложнее, чем он полагал. Сидли находился в полноправном распоряжении матери с того самого времени, как она вышла замуж. И хоть Сидли вот уже двадцать три года как его собственность, восемнадцать из них, пока он был несовершеннолетним, имением занималась мать, а посему она, само собой, и впредь должна пользоваться всеми на него правами.
Ну почему, почему, когда ему исполнился двадцать один год, он не заявил своим дядьям и матери, что слишком молод для брака, но вполне созрел, чтобы взять на себя ответственность за свою жизнь и собственность? Тогда все было бы гораздо проще. Это было бы естественно. Ведь именно к этому стремится каждый.
И почему он, отказавшись жениться, не потребовал от матери переехать куда-нибудь из главного дома Сидли?
Но он, разумеется, был слишком молод, чтобы все предусмотреть. За него все решали в течение двадцати одного года. Возможно ли после этого за один день набраться мудрости, чтобы поступить должным образом?
Как-то, приехав в Финчем, Питер, к своей несказанной радости, застал там Тео. Эдит два года назад вышла замуж за Лоренса Морли и теперь жила с мужем в Глостершире. Леди Маркем в настоящее время гостила у дочери, которой после рождения первенца требовалась ее поддержка.
После этого Питер еще не раз приезжал повидаться со своим старым другом и покататься с ним верхом. В один из таких дней он обратился к нему с тем
– Ты помнишь Осборна?
– Уильяма Осборна? – уточнил Тео. – Ты имеешь в виду секретаря моего отца?
– Я очень любил его, – сказал Питер. – Помнишь, он всегда находил для нас время. Как жаль, что его не стало.
Тео наклонился вперед в седле, чтобы открыть ворота, ведущие в поле. Вместо того чтобы поднимать пыль по деревенским дорогам, друзья решили проехаться по полю.
– Да, то была настоящая трагедия, – согласился Тео, – которой, как и все подобные трагедии, можно было избежать. Хотя он сам, как видно, так не считал, бедолага.
– Как? Он мог избежать смерти? – удивился Питер.
– Запросто, – сухо подтвердил Тео, закрывая за собой ворота. – Не пустив себе пулю в висок.
– Так он покончил с собой? – Питер так резко натянул поводья, что лошадь под ним попятилась и ему стоило немалого труда совладать с ней и удержаться в седле.
– Ты что, не знал?
Питер посмотрел на нахмурившегося Тео.
– Тебе не говорили?
– Только то, что он умер, – ответил Питер.
– Хм… – Тео, тронув лошадь, направил ее в поле. – Понимаю. Тебя всегда оберегали от всего неприятного, не так ли? А что это ты вдруг о нем вспомнил?
– Этим летом я случайно познакомился с его дочерью, – пояснил Питер.
– С Сюзанной? – переспросил Тео. – Я думал, она где-то сгинула, бедная девочка… теперь она уж, верно, взрослая женщина. Когда она сбежала, Эдит не находила себе места, а моя мать была просто в отчаянии. К счастью, я тогда не застал эту драму – находился в школе. Осборна, однако, было очень жаль. Славный был малый.
– Но почему он покончил с собой? – спросил Питер.
– Поинтересовавшись этим, я услышал самые разные и неправдоподобные версии, – ответил Тео. – То ли никто не знал толком, что его толкнуло на это, то ли все что-то скрывали. Его следовало хоронить на неосвященной земле, что для него, вероятно, не имело большого значения, но для Сюзанны, останься она на похороны, это явилось бы настоящим горем. Вот она и не осталась. Послушай, давай сменим тему?
Ни в этот день, ни после они больше не заговаривали об этом. Однако Питера не переставал мучить вопрос: что же такое, черт побери, стряслось у Осборна, почему он, имея на руках малолетнюю дочь, решил свести счеты с жизнью? Бегство Сюзанны тем не менее теперь стало ему понятно: ее отец – самоубийца, что, согласно церковным канонам, смертельный грех. Бедное дитя – добралась как-то до Лондона, пыталась там найти место. Если леди Холлмер в самом деле помогла устроить ее в школу мисс Мартин в Бате, то он будет благодарен ей по гроб жизни.
Тем не менее Питер заставлял себя не думать о Сюзанне Осборн… как и о том, что сделал с ней перед ее отъездом из Баркли-Корта.
Некоторое время он работал на ферме, хотя и не так долго, как хотелось бы: урожай был почти уже убран, а потому чрезмерное рвение Питера сейчас, когда страда почти закончилась, выглядело бы довольно нелепо.
Вместе с управляющим Питер проверил бумаги, хотя и прежде тщательно изучал каждый присылаемый ему ежемесячно отчет. Опекуны Питера назначили Миллингсуорта управляющим, когда Питер был еще ребенком. Человек организованный, расторопный, Миллингсуорт знал свое дело, обладал опытом и смотрел на Питера – или тому это только казалось – как на несмышленое дитя или досадную, но неизбежную помеху, которую нужно пережить, ибо он, Питер, – его хозяин по праву.