Простри руце Твои..

Лобановская Ирина Игоревна

Сашка рассказывал, что его мать, когда-то очень сильно отравившаяся в столовой, почему-то в тот день никак не могла начать есть - словно даже не хотелось. Но подумала, что впереди еще полдня трудового, и пообедала. Через два часа угодила в больницу.

– Частный случай, - смеялась Ксеня.
– С каждым может случиться. А обобщать нельзя. Я, например, никогда ничего не предчувствую.

– Тоже частный случай.

И коньячные глаза в упор.

Нет, все вокруг тихо-спокойно. Просто она устала... и погода... тяжелая погода... и усталость... давящая... раздавливающая непомерной тяжестью... и холода... и ветра... и режущее глаза пронзительно-синее, невыносимо синее небо... устала... нет больше сил... помоги мне, Господи... вразуми меня, неразумную...

Дом смотрел пробелами окон. Ксения толкнула дверь.

– Альберт, это я. Здравствуйте! Как вы тут? Альберт, вы где? Я не успела

позвонить, что заеду...

Нехорошая тишина была ей ответом.

– Альберт!
– что есть силы заорала Ксения.

И он внезапно возник перед ней - какой-то смущенный, потерянный...

– Что случилось?
– прошептала Ксеня.
– Где вы пропадали? Я уже тут оборалась... Ищу вас, ищу...

– Я... писал... не слышал... сидел наверху...
– залепетал сторож, надежда и опора Георгия Семеновича.

– Наверху?
– удивилась Ксения.
– Вы ведь всегда пишете в папином кабинете. Что вам понадобилось наверху?

На втором этаже было всего две небольших комнаты, назначения которых Ксеня не понимала. Да и не вникала в отцовские дела. Он не любил туда никого пускать, часто запирал второй этаж на ключ и повторял, что там его книгохранилище и вообще хранилище. Чего - опять же сестер не волновало. Они давно жили своей жизнью.

– У вас разве есть ключи от второго этажа?
– допрашивала с пристрастием, подозрительно рассматривая "сыночка" Ксения.

– Георгий Семенович дал мне все ключи, - пробормотал Альберт.

– Ну, ладно, - махнула рукой Ксеня.

Ей вдруг все надоело: действительно, что она пристала к человеку? Где хочет, там и сидит. Дача в его полном распоряжении.

– Как вы тут? Простите, что привязалась с вопросами. Все в порядке? Я вас проведать на денек. Папа просил.

Альберт, успокаиваясь, радостно закивал. И что-то снова опять кольнуло Ксению. Что-то нехорошее, какое-то предчувствие, предвестник чего-то опасного, мрачного, пока еще туманной, но близкой беды...

Пока сторож суетливо накрывал на стол, она осторожно прокралась к лестнице и моментально взлетела на второй этаж. Толкнула незапертую дверь... И ошеломленно застыла...

– Ты?! Разлюби твою мать... Что ты здесь делаешь?!

– Есть женщины марфинистки и маринистки. Это от имен - Марфа и Мария. Кто по какому пути пойдет, какую дорогу выберет, - как-то пошутил Сашка.

– И какой же у меня?
– Ксеня подымила в сторону.

– У тебя?
– Сашка задумался. И как-то растерялся.
– Не знаю... Интересно... не могу определить... Ты и ни туда, и ни сюда... Ни вашим, ни нашим.

– Третий путь?
– усмехнулась Ксения.
– А ты говорил, их два. Но их гораздо больше. И вообще у каждого свой. Никаких общих рецептов.

– А помнишь Зубова?
– спросил Сашка.

На лекцию этого профессора-философа и богослова Сашка затащил Ксеню случайно. Где-то они там стусовались... А в тот день Зубов выступал перед выпускниками гимназии, где тоже преподавал, на последнем звонке.

Начал он говорить так:

– Перед каждым из вас теперь открываются две дороги...

Ксения почему-то решила, что пойдет речь о выборе между ПТУ или высшим образованием.

Но Зубов имел в виду совсем другое.

– Сегодня удивительный, волнительный день - для меня и для всех нас, тех, кто вас учил - не в меньшей степени, чем для вас. Даже, может быть, в большей. Потому что все мы вспоминаем себя: те замечательные и, к сожалению, давно прошедшие годы - когда перед нами была еще вся жизнь, а позади - лишь учеба. Как у вас сегодня. И перед каждым из вас - я подчеркиваю: перед каждым из вас!
– открываются две дороги. И по обеим вы должны пройти. Как же так? А так. Дело в том, что у всех нас - два важнейших жребия, которые мы должны реализовать. Один - это наше личное отношение к Тому, Кто дал нам жизнь, Кто вызвал вас из небытия шестнадцать-семнадцать лет назад, Кто является нашим Творцом, кого мы, христиане, зовем Господом. Вот ради Него мы делаем этот выбор. Потому что без Него все, что мы делаем здесь - только суета. Служение Ему - это наше стремление сделать хорошее, стяжать в душе своей все лучшее в мире, а худшее в ней уничтожить. Это - огромная задача для каждого. И у вас, начинающих свою личную, активную, самостоятельную жизнь - сегодня очередной и важный шаг к вершине. И путь перед вами - величайший и значительный. Дай Бог вам по нему пройти. Перед тем, кто проходит его верно, открывается вечность. Жизнь не кончается с прекращением земной жизни. Весь курс, который я вам читал, история мировых религий, - это курс о том, как многие народы на разных языках, в разных традициях, с разной степенью достоверности ищут для себя абсолютную и прекрасную

вечную жизнь. Земная жизнь, как бы они ни была красива, - лишь ворота в вечность. Об этом надо помнить. Дай вам Бог пройти жизненный путь хорошо и - войти в эти врата, не потерять их из виду. На этом пути много трудностей. Человек неизбежно проходит через труды и скорби, через взлеты и неудачи. Это необходимость, а не наши неумения. Именно в трудностях, в горестях человек мужает, проверяется и становится достойным вечной жизни. Это его первый жребий. И второй - не менее важный - реализовать себя не только перед лицом Творца, а перед лицом ваших родителей, перед лицом рода человеческого. Прожив недостойно земную жизнь, невозможно обрести и жизнь вечную. Так что вы живете в двух измерениях - в измерении Неба и в измерении земли. Что вы делали до сих пор в измерении земли? Учились стать человеком, личностью. Многие поколения людей, и ваши родители, и ваши соотечественники, все человечество - работали на вас, трудились для того, чтобы вы могли познать философию, математику и литературу, могли носить красивые вещи, вкусно обедать. Чтобы вы могли жить, они работали для вас тысячелетия. История, философия, естественные науки открыли вам бездну знаний, наработанных для вас. Теперь вам надо преумножить это. Никто из нас в этой жизни не должен быть тунеядцем. Каждый обязан внести свою лепту в общую копилку, бросить туда свою денежку. Пусть она будет невелика - каждому свое. Как ее вложить? Просто делайте все в полноте сердца. Не скорбите, что у вас тяжелая работа, но говорите себе: я поставлен на это место, приобщен к этому труду, я делаю дело ради моих ближних и тех, кого я, может быть, никогда не узнаю. Но зато они вспомнят меня с благодарностью так же, как я сейчас вспоминаю моих предков, соотечественников, людей, живших века и даже тысячелетия до меня. Перед вами открываются эти два пути, и они связаны друг с другом: потому что тот, кто плохо служит своим ближним - тот бесполезен и для Бога, а кто чужд духовной жизни - тот не может в полноте сердца служить своим ближним. Он неминуемо будет себялюбцем, эгоистом и окажется бесполезным для человечества. Дай вам Бог пройти оба эти пути с твердой верой в то, что на каждом шагу вас не оставляет Создатель, а человечество ждет от вас вашего вклада, вашего дела, вашего добра. Перед вами - будущее! Реализуйте его максимально полно! И тогда счастье никогда не оставит вас.

Почему Ксеня никогда ничего не могла себе объяснить, как ни пыталась? Ни тогда, ни позже. Но Сашка быстро стал ей невмоготу.

– Раздражаю?
– как-то довольно равнодушно спросил он.

Скорее, утверждал. Просто справился о некой данности.

Ксения старательно обошла его взглядом. Было неловко, стыдно. Да, ее давно бесило непонимание - непреложное, тяжкое, безнадежное, как дождь, обрушившийся стеной. Злили Сашкины настроения и пристрастия, его походы в церковь, поездки за город - по храмам.

Но кто слишком усердно убеждает, тот никого не убедит. Доказать он ничего не мог, а потому часто повторял:

– Я не могу доказать справедливость своей точки зрения именно потому, что ее справедливость - очевидна.

И однажды объявил:

– Мы с тобой представляем два типа мироотношения. Это проявляется даже на бессознательном уровне. Например, в наших ответах. Вот я говорю с кем-то по телефону и слышу вопросы: "Как дела?", "Как жизнь?" Если у меня все нормально и обычно, я отвечаю: "Замечательно!" Если у меня есть проблемы, я говорю: "Нормально". Если я вообще чудом выжил, говорю: "Были кое-какие проблемы". А "чудом выжил" я не говорю никогда. Теперь - ты. Если у тебя все замечательно, ты говоришь: "Нормально". Если у тебя все нормально и обычно, ты отвечаешь: "Есть некоторые проблемы". Если у тебя действительно есть проблемы, ты говоришь: "Я вообще чудом выжила". А "замечательно!" ты не произносишь никогда.

– Умен до безнадежности...
– пробормотала Ксеня.
– Сегодня в театре я видела Лешку Шорина из Наткиной команды.

Ксения наткнулась на него на выходе из театра. Обрадовалась.

– Смотрел? И как тебе?

Он вежливо улыбнулся.

– Хорошо...

– А чего без Натки?

– Она сегодня допоздна на работе.

Подошел маленький застенчивый Эдик Цветков. Тоже робко поулыбался.

С того дня они зачастили в театр. Ксеня удивлялась. А когда к ним прилепились ее бывшие одноклассники Ванечка Сладков и Андрюша Раков, совершенно невидные и незаметные в классе - но Натке нужны именно такие - Ксения стала думать, что, наконец, ее оценили и близкие знакомые, которые обычно одаривают тебя вниманием в самую последнюю очередь. Рассказывала Сашке о новых встречах с бывшими одноклассниками. Он бубнил: