Протекторат
Шрифт:
Я обреченно вздохнул:
— Ну что ж, тогда я вообще не буду вызывать вас для дачи показаний. Любым другим присяжным это сильно не понравилось бы, но эти должны отнестись к вам со снисхождением. У них самих есть дочери, и они поймут, как больно вам вспоминать все случившееся, особенно в присутствии посторонних людей. Показания Власты придутся тут очень кстати — она расскажет, к каким методам прибегал доктор, чтобы…
Алена резко повернулась ко мне. Глаза ее горели негодованием.
— Замолчите! Я не хочу об этом слышать. Поймите
— Не могу, Алена, — мягко сказал я. — Не потому что не хочу, а потому что мне нельзя. Обычно адвокат должен непоколебимо верить в невиновность подзащитного, в этом залог успеха, но сейчас случай особый. Обстоятельства таковы, что полную вашу непричастность к убийству доказать нельзя, и если я поверю вам, то не смогу правильно вас защищать, не смогу добиться максимального смягчения приговора. А это — моя задача. В отличие от вас, я не вправе надеяться на чудо. Адвокат, который не считается с реалиями, враг своим клиентам.
Алена вернулась к столу и села на свое место. Внимательно посмотрев на меня, она спросила:
— А вы хотите мне верить?
— Хочу, — ответил я после короткой заминки. — Очень хочу. Я отдал бы все, лишь бы вы оказались невиновной.
Взгляд ее потеплел.
— Спасибо. Я не разочарую вас. Когда этот кошмар закончится, вы убедитесь, что я ни секунды не лгала вам, — Она немного помолчала, проникновенно глядя мне в глаза. — Кстати, если Ричард Леклер работает на вас, то почему бы ему не поискать флайер, в котором я прилетела в медцентр?
Об этом флайере Алена говорила с самого начала — сперва полиции, позже адвокату Стоянову, а затем мне. Она утверждала, что в тот день до четырех часов гуляла в Национальном парке за пределами города, откуда прямиком полетела в медицинский центр. Разумеется, никаких записей об этом рейсе обнаружено не было. Считалось, что в тот день Алена только раз нанимала общественный флайер — когда возвращалась из медцентра домой. Полиция пришла к выводу, что до этого при своих передвижениях по городу она пользовалась подземкой, тщательно избегая попадать в объективы видеокамер.
— Ричард занимался этим, — сказал я. — Он перерыл все базы данных Управления общественного транспорта, проследил рейсы всех флайеров с утра до самого вечера, но ничего не нашел.
Алена облокотилась на стол и прикрыла лицо ладонями.
— Не понимаю, как это могло произойти. Я вообще ничего не понимаю. Я… иногда мне кажется, что весь мир сговорился против меня. В такие минуты я боюсь, что даже «детектор правды» не поможет мне доказать свою невиновность, что его показания будут сфальсифицированы, а наркотик, который мне введут, заставит меня признаться в том, чего я не совершала.
Следующие несколько минут мы оба молчали. Алена продолжала сидеть, закрыв ладонями лицо,
Наконец из дверного динамика раздался звонок, предупреждающий, что время нашего свидания истекло. Алена тут же отняла от лица руки и посмотрела на часы.
— Сейчас будет, обед, — сказала она, — а потом мы опять можем встретиться. Администрация не станет возражать — ведь вы мой адвокат, а в суде слушается мое дело.
— Нет, лучше не надо, — сделав над собой усилие, ответил я. — Мне нужно еще поработать над материалами дела. А кроме того, у меня есть дочь, с которой в последние дни я почти не вижусь.
— Да, верно, возвращайтесь к дочери, — со вздохом согласилась Алена. — Если бы вы знали, как я ей завидую… — Тут она многозначительно улыбнулась. — Хотя, с другой стороны, я рада, что вы не мой отец. Я совсем не хочу быть для вас дочкой.
Выйдя из ворот тюрьмы, я увидел, что на стоянке перед моим флайером расхаживает знакомая тучная фигура в длинном плаще и шляпе. Я помахал рукой и ускорил шаг.
— Эй, Рич!
Ричард остановился и подождал, пока я подойду.
— Привет, Игорь. Я уже полчаса здесь околачиваюсь.
— А в чем дело? — спросил я. Мы не виделись со вчерашнего дня, хотя Ричард обещал, что сегодня зайдет в суд.
— Хорошие новости. Поехали где-нибудь перекусим, и я тебе все расскажу.
— Ладно, поехали. Ты, как всегда, без машины?
— Как всегда.
Мы влезли в флайер. Ричард удобно разместил свою центнерную тушу на пассажирском сиденье, затем смерил меня взглядом и сказал:
— Кстати, ты чем-то взволнован. Я растерялся, не зная, что сказать. Не говорить же ему о последних словах Алены — глядишь, еще неправильно поймет… Впрочем, поймет-то как раз правильно, и в этом вся беда. Поймет даже больше, чем я скажу. Гораздо больше — и насчет Алены, и насчет меня самого…
— Я не взволнован, а зол, — наконец нашелся я, — Пытался убедить клиентку взяться за ум, но она продолжает упорствовать.
— И правильно делает, — сказал Ричард. — Так было задумано с самого начала.
— О чем ты?
— Потерпи, Игорь, всему свое время. — Он постучал по приборной панели флайера. — Эй, железяка! Где здесь ближайшая забегаловка? Где можно выпить и сносно перекусить? Чтобы играла тихая, спокойная музыка, было немноголюдно, а столики стояли достаточно далеко друг от друга.
Компьютеру понадобилось всего несколько миллисекунд, чтобы запросить в справочной нужные данные.
— Ближайшее заведение, отвечающее вашим требованиям, — ответил он бархатным голосом Юли, — кафе «Мхедриони». Фирменное блюдо — шашлык. Большой выбор алкогольных напитков от легких сухих вин до коньяка и водки. Ориентировочное время в пути — семь минут.