Противостояние

Кинг Стивен

— Очень лестная рекомендация.

— Да, — сказал Стью. — Но, прежде чем пригласить его в комитет, я все-таки спрошу у него, что он думает о Гарольде.

— Что там с Гарольдом?

— С таким же успехом я могу спросить об этом у тебя, Фрэн. Ты ведь по-прежнему ощущаешь себя ответственной за него.

— Разве? Я не знаю. Но когда я думаю о нем, я каждый раз чувствую себя немного виноватой.

— Почему? Потому что я

помешал ему? Фрэн, ты когда-нибудь хотела его?

— Конечно, нет. — Она чуть не вздрогнула.

— Однажды я солгал ему, — сказал Стью. — Ну… это была не совсем ложь. Это случилось в тот день, когда мы встретились. Четвертого июля. Похоже, он еще тогда почувствовал, что может произойти. Я сказал, что не хочу тебя. Но как я мог тогда знать, захочу я тебя или нет? В книгах бывает любовь с первого взгляда, но в реальной жизни…

Он остановился, и губы его расплылись в улыбке.

— Чему это ты улыбаешься, Стюарт Редман?

— Я просто подумал, что в реальной жизни мне потребовалось… — Он почесал подбородок в раздумье. — Ну, скажем, часа четыре.

Она поцеловала его в щеку.

— Это очень мило с твоей стороны.

— Это правда. Но так или иначе, мне кажется, что он запомнил мои слова и затаил на меня обиду.

— Он никогда не сказал о тебе ни одного плохого слова, Стью. И ни о ком другом.

— Это так, — согласился Стью. — Он улыбается. Именно это-то мне и не нравится.

— Но ты ведь не думаешь, что он… вынашивает замыслы мести?

Стью улыбнулся и встал.

— Нет, только не Гарольд. Глен думает, что оппозиционная партия сформируется вокруг Гарольда. Это не страшно. Надеюсь, он не помешает нам в наших планах.

— Просто помни о том, что он напуган и одинок.

— И ревнив.

— Ревнив? Мне так не кажется. Но он может чувствовать себя отвергнутым. Думаю, он ожидал, что его включат в Организационный Комитет.

— Ник настоял, чтобы его там не было, и мы согласились. Выяснилось, что никто из нас по-настоящему не доверяет ему.

— В Оганквите, — сказала она, — он был самым невыносимым созданием, которое только можно себе представить. Во многом это объяснялось его семейной ситуацией, как мне кажется… но после гриппа он начал меняться. Он начал стараться быть… мужчиной. А потом он изменился снова. Начал все время улыбаться. Больше с ним уже не поговоришь по душам. Он весь ушел в себя. Так бывает с людьми, которые переходят в новую религию или прочитывают… — Она запнулась, и в глазах у нее мелькнуло что-то, очень похожее на страх.

— Прочитывают что?

— Что-то, что изменяет их жизнь, — сказала она. — «Капитал». «Майн Кампф». Или просто перехваченные любовные письма.

— Я не понимаю, о чем ты?

— Гммм? — Она посмотрела на

него, словно ее разбудили посреди дневного сна. — Ни о чем. Ты повидаешься с Ларри Андервудом?

— Конечно… если с тобой все в порядке.

— Со мной все прекрасно. Иди. Встреча в семь часов. Если поторопишься, как раз успеешь поужинать.

— Хорошо.

— И не забудь спросить у него, что он думает о Гарольде.

— Не беспокойся, — сказал Стью. — Не забуду.

— И наблюдай за его глазами, когда он будет отвечать, Стюарт.

Когда Стью небрежно спросил о его впечатлениях от Гарольда (речь о вакансии в организационном комитете еще не заходила), в глазах Ларри Андервуда появилось озадаченное и настороженное выражение.

— Фрэн рассказала о моем пристрастии к Гарольду?

— Да.

Ларри и Стью сидели в гостиной небольшого домика. На кухне Люси готовила обед. Плита работала на газовом баллоне. Люси напевала отрывки из «Хонки Тонк Уимен», и голос ее звучал совершенно счастливо.

Стью закурил. Он ограничивал себя пятью-шестью штуками в день — ему не очень-то улыбалась перспектива быть прооперированным Диком Эллисом по случаю рака легких.

— Ну, все время, пока я следовал по пятам Гарольда, я повторял себе, что он может оказаться совсем не таким, каким я его себе представил. Так и случилось, но я все пытаюсь понять, что он за человек. Он был чертовски любезен. Гостеприимный хозяин. Мы с ним выпили за здоровье друг друга. Но…

— Но?

— Мы подошли к нему со спины. Лео и я. Он сооружал кирпичную стенку вокруг цветника и резко повернулся… не слышал, что мы подходим, пока я не заговорил… и в течение минуты я повторял самому себе: Господи, этот хлыщ сейчас меня убьет.

В дверном проеме появилась Люси.

— Стью, вы останетесь на обед?

— Спасибо, но Фрэнни ждет меня. Так что у меня есть только минут пятнадцать.

— Точно?

— В следующий раз, Люси, спасибо.

— О'кей. — Она вернулась на кухню.

— Вы пришли только для того, чтобы спросить о Гарольде? — спросил Ларри.

— Нет, — сказал Стью, принимая решение. — Я пришел спросить, не войдете ли вы в наш временный комитет. Один из нас. Дик Эллис, вынужден отказаться.

— Так вот оно что? — Ларри подошел к окну и посмотрел на пустынную улицу. — А я-то думал, что смогу вернуться к частной жизни.

— Принимать решение вам. Нам нужен один человек. Вас рекомендовали.

— Кто, если не секрет?

— Поспрашивали у людей. Похоже, на Фрэнни вы произвели очень сильное впечатление. Ник Андрос говорил — ну, он, конечно, не говорит, но вы понимаете — с одним из людей, пришедших с вами. Его зовут Джадж Фэррис.

— Джадж дал мне рекомендацию? Здорово. Знаете что, вот кого вам надо включить в комитет. Он даст сто очков вперед самому дьяволу.

— Ник тоже так считает. Но ему семьдесят лет, а возможности нашей медицины довольно-таки ограничены.