Проводник
Шрифт:
Но уходить надо. Ибо после всего случившегося смысла сидеть здесь и далее — никакого нет. Всё, накрылась легенда. Хорошая, надо отдать должное, конструкция была. А ведь кто-то над ней работал, сил, небось, немерено положил. Вот и продержался я на этом месте так долго…
Делать, однако, нечего — дал сигнал. Как это, в своё время, и предусматривалось. Мол, задание выполнено, документы получены, обнаружил наблюдение. Прошу срочной эвакуации.
И ответ себя ждать не заставил. Прямо в квартиру письмо подсунули. Как? А бог весть…
Инструкции,
Прибыть в этот городок, прийти в пивную, заказать пива и ждать проводника.
Осталось дело за малым — незаметно исчезнуть. А учитывая наружное наблюдение, сделать это было весьма непросто. Пришлось вспомнить старое и, используя давно забытые навыки, лезть в пыли по чердаку. Переползать на соседнюю крышу, тихо переодеваться в чистое платье и быстро топать на вокзал. Удалось ли всё сделать тихо?
Пока что хвостов, вроде бы, не видно. Но, учитывая уровень слежки ещё в Берлине, надо думать, что и местные задействуют далеко не вчерашних школьников. Хотя здесь-то их откуда взять?
Поставив кружку на стол, Ролдугин осмотрелся по сторонам. Вечерело, и поэтому в пивной прибавилось посетителей. Прямо у стойки сидела компания юнцов — не иначе, студенты или учащиеся старших классов. Пришли они недавно и вели себя, на удивление, тихо. Совсем рядом с капитаном сидели двое пожилых мужчин — совершенно седые немцы, похоже, что отставные военные. Они негромко переговаривались, рассматривая лежащие перед ними бумаги.
Эти пришли почти одновременно со мною, отметил Ролдугин. Сидят, в бумаги свои зарылись и ничего по сторонам не видят. Наблюдение? Не факт…
Троица молодых парней (странно, что не на фронте, возраст-то вполне подходящий) оккупировала столик в дальнем углу и о чем-то оживленно переговаривалась. Компания вела себя шумно, внимания ни на кого не обращала. Нет, это точно не наблюдение, парни меня и не видят-то толком. Уйду — и не заметят. Не они.
Подтянутый высокий немец. Щеточка усов, бакенбарды. Наглухо застегнутый сюртук, стальной взгляд. Сидит, словно кол проглотил. В глазу монокль поблескивает. Давно уже тут сидит, ещё до того как я появился. Перед ним четыре пустых пивных кружки, пьет, стервец, пятую. Как только ещё не лопнул? Хотя пару раз выходил, надо думать, что в туалет. Оттого и сидит спокойно. Офицер? Разве что отставной или по ранению в запасе. Сколько ему? Двадцать пять… или около того. Нет, этот тип тут не по мою душу сидит.
Парочка солдат в углу. Ну, да, где-то здесь госпиталь присутствует. А эти двое, наверняка, из команды выздоравливающих.
Ещё какие-то люди входят и выходят, но надолго никто не задерживается.
Так, что-то делать уже пора. Сидеть здесь и дальше? Смысл? Проводник так и не появился. Плохо. Нет никаких шансов, что он до вечера появится здесь. Стало быть, надо уходить самому. Как — вот это уже другой вопрос. Но ничего другого мне не остается. Ещё день — и моё отсутствие дома будет обнаружено. И немецкая контрразведка
Вариантов нет, надо уходить. Найти здесь гостиницу, переночевать… а потом? Других вариантов отхода у меня нет. Разве что переть через границу самым нахальным образом? Не вариант, там и отловят. Или подстрелят.
Ладно, будем думать утром.
— Кельнер! Примите…
Рассчитавшись за пиво, капитан подхватил свой портфель и поднялся из-за стола. Движение это не привлекло ничьего внимания. Только парочка стариков метнула в его сторону мимолетные взгляды и снова вернулась к своему занятию.
Вот и выход. Дверь узкая, если будут брать — то здесь… нет, тихо всё. Капитан слегка расслабился, и вспотевшая ладонь отпустила рукоятку браунинга.
Узкая улочка вела направо, пивная находилась в самом её конце, и идти куда-либо ещё было невозможно. Не лезть же, на глазах у всех, через забор? Не поймут. Благообразный господин — и лезет через забор? Да просто из принципа кликнут шуцмана — и всё, на этом моё путешествие завершится. Нельзя к себе внимания привлекать.
— Герр Гашке?
Опа…
Преграждая дорогу, поперек улицы стояли несколько человек. У некоторых из них в руках поблескивали револьверные стволы. Стоявший впереди неприметный человечек приподнял шляпу, обращаясь к одинокому прохожему.
Всё… нашли.
— Вы уверены?
— Разумеется. Показать вам ваш портрет? И не хватайтесь за оружие — не успеете.
Топот ног, сзади подходят те самые молодые любители пива. И тоже — с оружием. Понятно, подстраховка, чтобы я никуда не ушел. А вот и та самая пожилая парочка. Что-то они слишком быстро подходят… никак, помолодеть успели?
Так… срисовали меня ещё на вокзале, надо думать. Сидели в пивной и ждали, когда ко мне подойдёт связной — взяли бы обоих. И эти, молодые и шумные, оттого и не глядели в мою сторону. Им это не нужно, они — силовая группа, а командуют всем эти самые псевдостарички.
— Что вам угодно, господа?
— Перестаньте разыгрывать комедию, герр Гашке! Сдайте оружие!
Всё, это провал. Застрелиться? Не дадут, вон, как у этих ребят стволы подрагивают — ждут любого подозрительного движения. Только шевельни рукой — прострелят.
— Кто вы такие, господа?
— Контрразведка, герр Гашке! Вам документы показать? Извольте, — собеседник отогнул лацкан сюртука — там блеснул полицейский значок. — Где документы?
— Что тут происходит, господа?
Это ещё кого черти принесли?
А-а-а… тот самый любитель пива.
Подразвезло его, всё-таки, изрядно, даже на ногах стоит нетвердо, к стене прислоняется. Но спесь так и прёт!
— Проходите мимо, добрый господин! — обернулся к нему один из «старичков». — Полицейские операции вас не касаются!