Проводник
Шрифт:
Выстроив курсантов полукругом, инструктор кивнул Марине.
— Давай.
Оглядевшись по сторонам, она выбрала куст. Наклонила одну из веток к земле и шнурком прикрепила к ней гранату. Копнула ножом землю и в получившуюся ямку подошвой сапога затрамбовала стакан. Наклонила ветку к земле таким образом, чтобы граната опустилась в стакан. Сверху положила длинную палку. Приотпустила наклоненную ветвь. Шнурок натянулся, но положенная сверху палка удержала гранату в стакане. Подойдя к обрубку дерева, девушка подкатила его поближе и положила на него кривой сучок. Одним концом засунула его под лежащую поперек стакана палку, а второй вывела поперек тропы. Наклонилась и осторожно вытащила чеку.
— Всё.
— Так-так-так… — присел на корточки старый сапер. — Любопытно… сучок, стало быть, в сторону
Стукнул, падая на землю сучок, откатилась в сторону палка и не удерживаемая ею более, взлетела над землёй граната. Громко хлопнул капсюль-воспламенитель, и все курсанты автоматически упали на землю. В наступившей тишине бабахнул имитатор.
— Бесполезно, ребятки! Граната в воздухе рванула, метрах в полутора от земли. Разлет осколков отсюда будет — мама не горюй! Хоть лежи, хоть пляши — итог один! Считай, почти каждый огребёт! Интересная придумка — таким макаром, ещё в финскую войну, лахтари наши же трофейные гранаты использовали. Что интересно — тоже «Ф-1»! Правда, не так хитро. Просто к деревьям привязывали и от чеки веревочку протягивали поперёк тропы. Молодец, курсант! От лица службы — благодарность тебе объявляю!
— Служу трудовому народу! — автоматически вытянулась она по стойке «смирно».
— Я с тобою ещё после окончания занятий посижу. Расскажешь мне, что, кроме этого фокуса, интересного знаешь.
День за днём, час за часом — и Марина постепенно втянулась в непривычный ритм тренировок. Иногда, поутру дежурный спрашивал — а не слышал ли кто-нибудь из курсантов ночью чего-нибудь? Что именно и во сколько? Это мог быть громкий звук, выстрел, звонок — всё, что угодно. Такие же вопросы задавались и по вечерам, перед ужином. Постепенно мозг уже сам по себе начинал автоматически вычленять среди повседневных звуков что-то необычное. Сначала это вызывало недоумение — что такого необычного в выстрелах и взрывах, когда под боком стрельбище и саперный полигон?
— Да не всякий выстрел вовремя, — ответил им на этот вопрос майор. — На занятиях ничего удивительного в таких звуках нет. А вот во время обеда… или после отбоя — тут уже совсем другая песня. Некому в это время шуметь!
Телефонограмма
Сегодня, 23 апреля 1942 г. в 04.20 противник сбросил воздушный десант в районе расположения штаба … стрелкового корпуса. Самолеты, осуществлявшие выброску десанта, следовали в общем строю с бомбардировщиками, осуществлявшими воздушный налёт на аэродром «Молодечное», и поэтому не были своевременно идентифицированы постами ВНОС как транспортные.
Воспользовавшись халатностью часовых, группа немецко-фашистских диверсантов проникла на территорию штаба, где попыталась осуществить захват оперативных документов и уничтожение командования корпуса. В завязавшейся перестрелке десант понёс потери и отступил, не доведя свой умысел до конца. Однако, при отступлении, парашютистами противника был похищен и уведён в лес начальник оперативного отдела штаба … стрелкового корпуса, полковник Венедиктов А.П. Это было выяснено только по окончании боя. В результате проведённой проверки полковник не был обнаружен ни среди живых, ни среди мертвых. Принятыми мерами обнаружить и отбить его не представилось возможным.
Наши потери, по состоянию на 07.35 23 апреля составляют:
Убито шесть средних и восемь старших командиров. Погиб начальник штаба корпуса — генерал-майор Литвинов В.В. Ранено пять старших и три средних командира;
В бою погибли двадцать три бойца из состава роты охраны штаба и роты управления. Тридцать восемь бойцов ранено.
Потери противника составляют:
Один офицер (гауптман) и восемь солдат.
Среди нападавших имеется большое количество раненых, о чем свидетельствуют многочисленные следы крови и остатки перевязочного материала.
ВРИО начальника штаба … стрелкового корпуса
— Садись, майор! — полковник Чернов указал на стул.
Гальченко, не ломаясь, присел.
— В общем так, дорогой ты мой, дела у нас хреновые!
— У нас? — удивленно приподнял бровь собеседник. — С какого это
— Ну не лично у нас, не в школе, я имею в виду. Вчера ночью на штаб корпуса было совершено нападение — немцы десант сбросили. Тихо подобрались, сняли часовых, закидали гранатами караульное помещение. Словом — отработали по-полной! Даже начштаба подстрелили — угораздило же его в этот момент совещание проводить!
— Нехило… мастерски сработали.
— А ты думал?! Там тоже, понимаешь ли, не лопухи — тебе ли не знать? Так что тут вся округа на ушах стоит, да землю роет.
— Ну а наша роль в этой кутерьме какая? Не просто же так вы сюда приехали?
— Дело в том, майор, что немцы не просто так на штаб навалились. Как раз получено было указание о разработке важной операции фронтом. И эти субчики утащили в лес начальника оперативного отдела корпуса!
Майор присвистнул.
— Ничего себе! Извините, Михаил Николаевич.
— Да я точно также отреагировал, когда об этом узнал! — полковник раздражённо махнул рукой. — Будто у нас своих задач нет!
— Надо понимать, Михаил Николаевич, нас тоже к этим поискам пристегнули?
— Правильно мыслишь…
— И я должен поднять в ружьё комендантский взвод, чтобы прочесывать лес?
— Ну совсем-то уж за дурака меня не считай, Александр Иванович? Не первый год знакомы, чай!
— Извините, товарищ полковник.
— Ладно, не дуйся! Тут идея похитрее есть…
Полковник пододвинулся к столу и разложил на нём карту.
— По имеющимся сведениям, Венедиктов ранен.
— Начоперотд?
— Он самый. Идти долго не сможет, если вообще в состоянии это делать. Немцы, ясное дело, полковника не бросят, на руках понесут. Но далеко они его так не утащат, а уж через фронт…
— Понятно.
— Мы перехватили их радиограмму — они просят самолет. Да и другие сведения у нас уже имеются. Не все тут лаптем щи хлебают!
— Куда?
— А вот тут есть загвоздка… Подходящие площадки в округе есть, только все они заняты нами. Десант понес потери и в открытый бой они не полезут. Так что уходить будут тихо. И вариант у них остается один-единственный — вот он! — карандаш полковника указал точку на карте.
— Пост ВНОС?
— Точно так! Он на недостроенном аэродроме базируется и самолет там сядет. Там мы их и перехватим.
— И как они себе такую операцию представляют? Насколько я в курсе, пост постоянно на связи находится. Десять минут невыхода в эфир — и туда рванут комендачи ВНОС. Самолет же, за это время даже и сесть не успеет. А если и сядет — на обратном пути его перехватят истребители.
— Немцы это понимают тоже…
— Так что, повторяю ещё раз — мне нужны только добровольцы! — Гальченко прошелся перед строем курсантов. — Риск не просто высок — запределен! Вам предстоит не просто рисковать своей жизнью — к этому вы привыкли, а самим сунуть голову в волчью пасть! И ждать! Ждать команды! Любой из вас может быть убит — и не имеет права поднять руку для своей защиты!
Строй молчал.
— Никого не тороплю, подумайте… но времени у нас нет! На всё, — майор посмотрел на часы, — пять минут. Через пять минут всем собраться здесь. Марина! Ко мне подойди.
Присев на скамейку, он показал ей на место рядом.
— Садись.
Девушка осторожно присела на краешек.
— Тут вот в чем дело, Котенок… Так уж сложилось, что на тебе лежит ключевая роль. Ребята рискуют, и я могу их понять. Им, в некотором роде, сложнее. Немцы их будут брать — и брать жестко. Могут попросту ножами порезать, хотя я не думаю, что они это сразу делать начнут. Там тоже, знаешь ли, не вчерашние школьники собрались. Головы у них на плечах есть, и используют фрицы их по назначению — соображают. Их главная цель — чтобы никто, как можно дольше, не поднял тревогу. Радист на посту постоянно дежурит у станции — таков порядок. Он должен моментально передать, как только что-то в воздухе засекут. Если на том конце поймут по почерку или по голосу, что на связь вышел не тот радист — всей операции конец! Так что трогать тебя немцы не станут. И нервировать чрезмерно не будут — а ну как ты в обморок брякнешься? Поэтому, постараются обойтись с ребятами не так резко и безжалостно. Во всяком случае на твоих глазах и до того момента, как сядет самолет.