Птенцы Виндерхейма
Шрифт:
– Но так же неинтересно, – канючил он всю дорогу обратно. – А вдруг там… существа какие-нибудь… шуршащие.
Альдис молчала.
– А вдруг там сокровища лепреконов. А вдруг там… вдруг там труп! Завернутый в тряпки.
Отсутствие ответных реплик совершенно не смущало этого болтуна. За две ходки от пристани к фуникулеру он успел выдвинуть более сотни версий о содержимом таинственных мешков.
На третьем круге она не выдержала и остановилась:
– Йотуны с тобой, давай посмотрим.
Парень издал победный
– Дурак! Подожди до фуникулера – матросы увидят!
Фридмунд кивнул, воровато осмотрелся, но попыток своих не бросил, так что Альдис пришлось отобрать у него тюк. Теперь неутомимый осталоп крутился вокруг нее, дергая за мешки и пугливо оглядываясь по сторонам.
Выглядел он при этом настолько потешно, что сердиться было невозможно. Девушка даже мысленно решила, что в чем-то Тэфи была права. С Фридмундом хотя бы не скучно.
Стоило им зайти за ближайшую каменную гряду, как парень алчно накинулся на мешок. Альдис следила за его неумелыми попытками разорвать дерюгу с еле сдерживаемым нетерпением. Этот шут торраковый умудрился не на шутку раздразнить ее любопытство.
Сопротивление мешковины было недолгим. Ткань издала тихий треск и поползла под пальцами.
– Ну давай! Что там? – азартно выкрикнула Альдис.
Его лицо вытянулось:
– Ерунда какая-то.
В мешке были бумажные пакеты с сушеными водорослями фабричной упаковки. «Брандовур Лауфара» – крупнейшие плантации на теплом южном мелководье.
– Для кухни, наверное. – Разочарование оказалось неожиданно сильным. О Всеотец, зачем она вообще согласилась на эту идиотскую авантюру? Понятно ведь, что ничего интересного в этих мешках и быть не может – обычный хозяйственный груз.
Фридмунд прямо как будто заколдовал ее своей непробиваемой уверенностью.
– Это ничего не значит! – все с той же непоколебимой уверенностью заявил сокурсник, которого их находка отнюдь не смутила. – Надо проверить остальные тюки.
Он весь аж светился от жажды найти и раскрыть тайну.
Альдис ужаснулась:
– Ты что! С одним мешком мы еще как-то сможем оправдаться, а вот все… До конца года придется пристань подметать!
– Подметать? – неуверенно перепросил Фридмунд. – А учиться когда?
– Учиться вместо сна. – Девушка неумело попыталась пальцами стянуть нитки на месте разрыва.
– Это все вы виноваты! – Сокурсник обвиняющее ткнул пальцем в водоросли.
Водоросли в ответ предпочли промолчать.
– Слушай! – Парень уже загорелся новой идеей. – Вот если бы мы нашли что-то компрометирующее академию, то смогли бы шантажировать ее, и нас бы не заставляли подметать пристань!
– Меня в это не впутывай, – отрезала Альдис. Она все еще была зла на Фридмунда за его дурацкую идею.
Хотя, по большому счету, произошедшее целиком было ее виной.
– Да ладно! Давай найдем что-нибудь компрометирующее на Хрульга и эту
– Я буду работать. – Альдис аккуратно подняла надорванный мешок.
Недовольный сокурсник потащился следом, бурча себе под нос:
– Эх, вот раньше были времена: трава зеленее, небо голубее, «валькирии» быстрее, свандки храбрее.
Альдис сердито сопела и тащила мешок. Она пообещала себе, что больше не поведется на гнусные провокации бритоголового.
– А сейчас? О Всеотец, за что? За что?! Неужели нации свандов грозит вымирание? Мидгард ждет жестокая судьба. И все из-за тебя, Альдис… Подумать только: из-за тебя падет Мидгард!
Девушка споткнулась и остановилась. Пару секунд она боролась с невыносимым желанием ляпнуть гадость, но осторожность победила.
Фридмунд было умолк, но на обратном пути снова начал:
– Слушай, а давай специй Хрульгу в еду подсыпем! И побольше!
– Может, хватит придуриваться? – беспомощно спросила Альдис. Она решительно не представляла, что делать с этим бритоголовым чудовищем.
Бритоголовое чудовище скорчило оскорбленную мину:
– Я придуриваюсь?
– Ну не я же! Знаешь, один мудрый человек сказал: «Если у тебя есть фонтан – заткни его, дай отдохнуть и фонтану». Мне кажется, это про тебя.
Удивительно, но призыв с цитатой из Казимира Виргасского возымел действие, и неугомонный Фридмунд на некоторое время действительно заткнулся.
Через пять рейдов до канатки он, очевидно, решил, что его фонтан достаточно отдохнул, нагнал девушку и фамильярно хлопнул ее по плечу:
– Понимаешь, все время быть серьезным – скучно.
– Тебе ведь нравится всех раздражать? – спросила курсантка.
Он не ответил. Просто смерил ее внимательным, испытующим взглядом и задумчиво протянул:
– А я тебя где-то уже видел. Интересно, где? Я же вроде только в душевые третьекурсниц подглядывал…
Альдис нахмурилась. На провокацию про душевые она не обратила внимания – понятно, что рыжий брешет. А вот по поводу встречи… Она готова была поклясться, что до Виндерхейма не сталкивалась с конопатым оболтусом, но какие только шутки не любит шутить судьба…
– Не помню, чтобы мы встречались. Я с севера Вастхайма. Фискобарн и Акулья бухта. Ты там был?
– Не… А! Вспомнил! Ты та девчонка, которая Хельгу помогала в пещере.
Имя Хельга воскресило в памяти прошлую ночь, костер, блики факелов на золотой маске, капли крови стекают в темную деревянную чашу. И еще – невыносимую горечь униженного разочарования после пещеры. Это имя смердело, как протухшая акулья туша. От одного упоминания о нем к горлу подкатывала тошнота. Больше всего на свете Альдис хотела бы забыть о существовании Хельга, уравнять его с нулем по своей личной шкале. Так же, как она смогла сделать это с эрлой Ауд и Томико.