Птенцы Виндерхейма
Шрифт:
Но с Хельгом так не получалось. Хельг был ниже, гораздо ниже той же Томико, и эта низость делала его очень важной и значимой фигурой в мире Альдис.
– Это он мне помогал, – процедила девушка. – И я обязательно поблагодарю его за эту помощь.
Она обругала себя сразу же, как произнесла эти слова. Разбрасываться пустыми угрозами – как это мелко. Как это мелко вообще – ненавидеть против воли. Особенно того, кому плевать на твою ненависть.
Сейчас Альдис неожиданно очень хорошо поняла Томико и эрлу Ауд.
– Я ему передам, что ты хочешь его поблагодарить, –
«Проклятье, он ведь действительно передаст!»
– Не надо. Я хочу сделать сюрприз.
О Всеотец! Эта фраза прозвучала еще многозначительней предыдущей!
Во время очередного рейса с мешком к канатной дороге курсантку неожиданно окликнул матрос-гальт:
– Эй, девочка! Ты… э-э-э… знаешь, где живет сержант Сигрид Кнутсдоттир?
В отличие от большинства моряков, предпочитавших короткие стрижки, он носил две косы, заплетенные на висках и стянутые шнурком к затылку. Традиционная гальтская прическа удивительно гармонировала с его сухим обветренным лицом, изборожденным резкими морщинами. Для полноты образа не хватало только плаща из шкур и крылатого шлема.
Это был один из тех матросов, которые перетаскивали тяжелые ящики вместо турсов. Он словно специально немного отстал от товарищей, чтобы без помех поговорить с курсантами.
Альдис коротко кивнула.
– Отлично, – обрадовался гальт. – Не могла бы ты… э-э-э… передать письмо? – Он полез за пазуху и извлек мятый, видавший виды конверт.
Девушка нахмурилась, но снова кивнула. Гальт широко улыбнулся, демонстрируя два золотых зуба:
– Вот спасибо, милая. Никак нет… э-э-э… времени по… э-э-э… острову бегать, искать. Только, – он перешел на доверительный шепот, – передай лично в руки… э-э-э… чтоб быстрее.
В его речи звучали забавные паузы, точно он сдерживался, чтобы не приправить свои слова обильной нецензурщиной, подобно рыбакам Акульей бухты.
– Я передам, – пообещала Альдис. – Сигрид – мой ротный командир.
Матрос сунул ей в руки конверт и, прихрамывая, побежал догонять товарищей.
Стоило ему удалиться на достаточное расстояние, как молчавший на протяжении всего разговора Фридмунд снова напомнил о своем существовании.
– Сейчас вскроем или сначала спрячемся? – небрежно поинтересовался мальчишка.
– Ты что? Совсем с ума сошел? – Альдис, как могла, разгладила конверт и спрятала его во внутренний карман форменной куртки. – Я доставлю его после того, как мы закончим с мешками.
– А тебе это не кажется подозрительным?
– Нет, – отрезала девушка. – Сигрид имеет право получать письма.
– Ага. Через матросов, – сплюнул юноша. – Не через официальную почту.
– А тебе не кажется, что это не наше дело, – в тон ему ответила Альдис. – Наше дело сейчас мешки таскать, ага.
В доказательство своих слов, она закинула свой тюк и тюк сокурсника на площадку перед канаткой и пошла за следующей партией.
Но Фридмунд не привык так просто отступать.
– А вдруг она врагам чертежи турсов толкает? Или черным
– Это Сигрид-то? Ха!
– Ты просто не понимаешь! Послушай… – Фонтан Фридмунда заработал в полную силу. Сокурсник разливался соловьем, в красках живописуя историю черных колдунов, которые пересидели Катаклизм и теперь собираются тайно править миром. Для этого им нужны волосы молодых и симпатичных юношей (на этих словах он приосанился) и девушек – тут парень выразительно покосился на стрижку Альдис. – Но если волосы в один прекрасный день не будут получены, то власть черных колдунов падет и тогда…
– И что тогда? – поинтересовалась курсантка, невольно увлеченная полетом его фантазии.
– Тогда власть захватят белые колдуны, – уверенно ляпнул Фридмунд. – Только им будут нужны ногти, а не волосы.
– Похоже, что моя… одна моя родственница – агент белых колдунов. У нее был просто бзик на этой почве, честное слово! Вечно: «Дитя, посмотри на свои ногти!» – Девушка скорчила чопорную рожу и постаралась вложить в свой голос побольше праведного негодования.
Получилось очень похоже. Даже жаль, что никто здесь не в состоянии был оценить ее актерских способностей.
У Фридмунда загорелись глаза. Парень с ходу перестроил концепцию. Теперь, по его словам, во всем мире с изначальных веков длится борьба черных и белых колдунов. Первые пытаются связать из волос ужасного волосяного монстра, а вторые – вырастить ногтевого рыцаря. Прошлая битва монстра и рыцаря привела к Катаклизму. И теперь грядет новая битва волос и ногтей.
– И, – закончил Фридмунд, – теперь только от нас с тобой зависит, будет новый Катаклизм или нет. Давай прочтем!
– Тебе книжки писать надо. – Альдис схватила очередной мешок и вдруг поняла, что этот тюк – последний. За разговором они незаметно покончили с работой.
– Давай прочтем! – не отставал сокурсник.
– Я никогда этого не сделаю. – Девушка машинально прижала руку к груди. Конверт из плотной бумаги прощупывался даже через слой ткани. – Это будет некрасиво, непорядочно и просто подло. Сигрид не заслуживает подобного.
Дурашливая улыбка сползла с лица юноши. Сейчас он был серьезным и даже взволнованным, только в глазах по-прежнему горел огонек жадного любопытства.
– Слушай, разве тебе не интересно? Там ведь может быть написано о нас с тобой. Или о преподавателях. Или… о Хельге. – Он испытующе всмотрелся в ее лицо. – Тебе ведь интересен Хельг, да?
Альдис очень старалась, но при упоминании сванда ее все равно передернуло.
– От нас не убудет, а если не сможем восстановить первозданный вид конверта, то я возьму вину на себя и скажу, что письмо унесло ветром в море. – Фридмунд погладил свой бритый череп. – Постричь меня она вряд ли сможет.
– Разумеется, мне интересно, но…
– Что «но»?
– Дело не в наказании. Подумай, каково было бы тебе, если бы твою переписку вскрыли и прочитали просто так, от нечего делать? И я не думаю, что Хельг такая уж большая величина, чтобы о нем писали тайные письма.