Пульт мертвеца
Шрифт:
— Разумеется, — холодно согласился Рэндон. — Я пригласил вас не для того, чтобы предъявить какие бы то ни было обвинения, а лишь с целью вернуть вам то, что по праву считается общественной собственностью.
Несколько секунд они смотрели друг на друга в напряжённой тишине, в то время как я, замыкая этот треугольник, от души желал остаться как можно более незаметным. Первой тишину нарушила Рыбакова.
— Я могу получить их? — спросила она.
Рэндон без слов достал из ящика стола оба идентификатора,
Рыбакова тоже без слов, лишь окинув скептическим взглядом, спрятала их во внутреннем кармане плаща.
— Видимо, у вас имеется какое-то объяснение всему происшедшему вчера, — предположил Рэндон.
— Конечно, как у вас есть какая-то вполне конкретная причина его услышать?
Рэндон, мельком взглянув на меня, снова обратился к Рыбаковой.
— Вероятно, вам станет легче, если я заявлю, что не собираюсь предавать огласке этот инцидент?
Это для нее было, действительно, облегчением, как я смог почувствовать. Рыбакова очень волновалась, поскольку понимала, что он не шутит.
— Дело в том, что здесь свою роль сыграла политика, как это вообще бывает в большинстве случаев, — помедлив, ответила она. — Я кое-кому задолжала, и вот меня попросили оказать услугу.
— А какого рода эта услуга?
— Это вас не касается, — равнодушным тоном отрезала она.
Рэндон снова посмотрел на меня. Я лишь пожал плечами в ответ. Все, что я мог определить, касалось лично её и не имело к нему отношения.
— Можно ли узнать, кто же, в таком случае, воспользовался ею?
— Мне не хотелось бы об этом говорить.
— Вероятно, кто-нибудь из «Эйч-ти-ай»? Несомненно, оттуда, — продолжал спрашивать Рэндон, словно не слыша её. — Чан Ли? Или Блейк? А может быть, Караш? Или кто-нибудь из среднеуровневиков, из тех, кто обычно выполняет для них самую грязную работу?
— Я не желаю об этом говорить, — упрямо повторила Рыбакова.
— Блейк, — пробормотал я.
Теперь на меня смотрели уже оба: Рэндон — с благодарностью, Рыбакова — злобно, и в то же время — покорно.
— Вы уверены? — переспросил Рэндон.
— Именно на это имя была реакция, — сказал я.
— Ах, вот оно что. Конечно, это явно должна быть личность заметная, как я понимаю.
Рыбаковой все лее удалось взять себя в руки.
— И что же теперь?
Рэндон удивленно поиграл бровями.
— Как понимать — «что же теперь»? Губернатор, я не собираюсь подключать прессу и вообще делать этот эпизод достоянием гласности. В той мере, в какой это касается меня, я считаю происшествие внутренним делом, домашним конфликтом между «Группой Карильон» и одной из подчиненных ей структур. Этим мы займемся вплотную, когда вернемся в Портславу.
— Понимаю, — она, казалось, тщательно взвешивала слова. — В таком случае, могу я
Эти слова подействовали, как выключатель — внезапно стабильное напряжение, установившееся в самом начале этого поединка, на порядок возросло. Речь явно зашла о каком-то общем для них обоих секрете, заключил я, изучив эмоции ее и Рэндона. Эту тайну ни он, ни она не собирались обсуждать в присутствии третьих лиц.
— Вместе с моим финансовым экспертом мы просмотрели их вчера вечером, — ответил Рэндон после краткой паузы.
Лицо Рыбаковой напряглось еще больше. Значит, это была их общая тайна.
— И что же вы собираетесь с ними делать? — негромко спросила она.
— А это решит мой отец и остальные члены «Группы Карильон», — ответил он, и в его голосе послышались нотки осуждения. — И, вероятно, ещё и Верховный суд.
Лицо Рыбаковой потемнело от гнева… Но он напоминал гнев человека, стоящего на льду и осознающего, что он вот-вот может провалиться под ним.
— Прежде чем вы перейдете к обвинениям, мистер Келси-Рамос, — заговорила она, — может быть, вы все же выслушаете и мои аргументы? И, возможно, постараетесь понять, перед какой дилеммой сейчас стоит весь Солитэр.
Он слегка наклонил голову.
— Я слушаю вас.
Вопросительно-недоверчиво она посмотрела в мою сторону.
— Может быть, будет лучше, если я выскажусь без свидетелей?
Рыбакова явно хотела отделаться от меня. Было так же ясно и то, что Рэндон, напротив, никак этого не желал.
— Я ведь уже говорил вам, что и мой эксперт по финансовым вопросам в курсе всего, — напомнил он ей.
— Он, наверное, действительно, лучше нас с вами разберется во всех финансовых и юридических последствиях… Но я не об этом…
— Вы желаете обсудить моральную сторону? Это вы хотите сказать? — перебил ее Рэндон. Он повернулся ко мне, и я был готов услышать что угодно. — Мы будем вести речь о контрабанде, Бенедар, — пояснил Рэндон. — О нелегальном транспорте металлов за пределы системы Солитэра.
Я мог ожидать всего, чего угодно, но никак не этого. Несколько секунд я тупо молчал, уставившись на него и не в силах вымолвить ни слова.
— Но ведь… это невозможно, — сумел выдавить я, наконец. — Как же они…
И потом меня вдруг будто пронзило электрическим разрядом, во рту пересохло.
— Они что… похищают людей для «Пульта Мертвеца»?
— А разве вам так трудно в это поверить? Нельзя, что ли, ожидать такого от нашего порочного рода человеческого? — цинично спросила Рыбакова. — Мне казалось, что такие деятели от религии, как вы, только и умеют, что выть и рыдать по поводу всеобщего упадка морали.