Пурга
Шрифт:
— Нет… На тамагочи не ее палец. И, вообще, он мужской…
— Ладно, ступай. И не надо рассказывать об этом в своем блоге… Погоди. Возьми графин, полей мне на руки. Над горшком цветочным…
Так, теперь предстояло откатать всех господ офицеров из ближнего круга, начиная с замов. Играть в Мюллера, угощая всех чаем из стеклянного стакана, не хотелось. Это долго, да и не качественно. Придется применить власть.
— Вера!
— Я здесь!
— Пиши приказ. Согласно распоряжения министра внутренних дел, в связи с обострением обстановки на Северном Кавказе и для предотвращения возможных террористических
— Двадцатое.
— До двадцать первого декабря текущего года.
— А зачем это?
— Откуда я знаю? Позвонили из управления, приказали. Возможно, в связи с предстоящей проверкой. Приказы не обсуждаются… Когда напечатаешь — мне на подпись.
Борьба с терроризмом — вещь актуальная, никто не вздрючит начальника за личную инициативу. Утром он зачитает приказ на сходке, вечером отпечатки будут у него на столе. А там поглядим, кто любит брать без спросу чужое оружие.
Лишь бы сегодня никто не нагрянул. Пистолет не для того украли, чтобы на рынке продать. Не исключено, позвонят анонимно кому следует и предложат проверить наличие табельного оружия у подполковника Никифорова.
Почти тут же мобильник затянул старую оперскую балладу «Позови меня чисто по имени». Евгений Александрович бросил взгляд на дисплей и только после этого ответил.
— Да, Ларис…
— Ты где? — поинтересовалась жена.
— На работе вообще-то…
— Звонила Айгуль, приглашала в субботу на новоселье. Надо сходить. Неудобно отказывать.
Айгуль — одна из казахских гастарбайтерш. Неужели выбралась из общаги? Интересно, куда? В другую общагу?
— Не знаю пока… Нам отменили выходные. Терроризм.
— И кто отменил?
— Ну, как кто? Папа. Начальник УВД. Приказ прислал.
— А если я ему позвоню? И попрошу, чтобы он тебя отпустил.
— Ты что, мне не веришь?! Вон, Вера приказ печатает.
— Почему? Верю. Я просто позвоню и попробую договориться. Там всего на пару часов. Думаю, общественная безопасность не пострадает.
— Лар, ты с ума сошла? Ты как себе это представляешь? «Товарищ генерал, а не могли бы отпустить моего мужа на новоселье? А то он сам стесняется спросить». Ты хочешь отправить меня на пенсию? Вернее, даже не на пенсию, пенсия мне только через год полагается…
— Хорошо, отпросись сам. И подумай насчет подарка… Кстати, что у тебя с голосом? Ты чем-то расстроен?
— Конец года, что ж ты хочешь? Не до смеха.
— Ясный мой свет… Поверь, я могу отличить служебное расстройство от личного.
— Да, Ларис! Я только что расстался с любовницей! Насовсем! Так что можешь быть спокойна!
— Я всегда спокойна. А вот ты нервничаешь… Пока…
Вот ведь… Ей бы в разведке работать, а не в котельном бизнесе. Хрен обманешь… Ревность — двигатель любви. Придется идти на это дурацкое новоселье.
Поучаствовав в раскрытии не одного десятка бытовых убийств, Евгений Александрович заметил одну любопытную закономерность. Если муж убивал жену, то наносил множественные удары — ножом, кулаком, сковородой… А если жена убивала мужа, удара хватало одного. Раз — и готов. Из чего следовал вывод: женщина,
Спустился в ОВИР, находившийся в здании райотдела. Нервные граждане, оформляющие паспорта, несмотря на его мундир, зашипели, когда он зашел в кабинет начальницы без очереди. Можно было вызвать ее к себе, но это тактически не правильно.
Увы, договориться он не сумел, несмотря на все свое обаяние. А приказать не имел права, в обязанности овировцев не входило исполнять роли живцов. Не помогло и обещание премировать всех к новому году.
— Мы вас, Евгений Александрович, конечно, понимаем, но и вы нас поймите. Кто будет оплачивать лечение, если с девочками что-то случится? Министерство? Или лично вы?
Крыть было нечем, и начальник убрался восвояси, еще раз попав под словесный обстрел недовольных граждан.
Вместо положенного по расписанию обеда он решил навестить одного старого знакомого. Если информация о пропавшем пистолете просочилась, тот уже должен знать.
Переодевшись в гражданское, подполковник прошел по Абрикосовой улице, свернул на Виноградную, немного передохнул, постояв в тени на Тенистой улице. Вспомнил далекое детство. Да, в этих дворах они с Шурупом и Родей выкурили первую тайную сигаретку. Кажется, болгарскую «Стюардессу». Выклянчили у дембеля. Здесь распили первую бутылку портвейна «Розовый». На троих, из горлышка. А потом тащили потерявшего человеческий облик Шурупа домой. А на той скамейке обсуждали, куда спрячутся, если начнется война с Америкой… Кажется, хотели слинять в Турцию. Эх, юность золотая, как ты быстро пролетела! Многое бы отдал, чтоб хоть на пять минут вернуться и сказать: «Парни, в двадцать первом веке выпивку, закуску и женщин можно будет заказывать домой прямо по компьютеру. И даже у лопаты будет USB-порт». Вот бы они обалдели…
Евгений Александрович вздохнул, затем перебежал дорогу в неположенном месте и нырнул в подъезд особняка имени Хрущева. Поднявшись на второй этаж, позвонил в хлипкую деревянную дверь, которую можно взломать даже часовой отверткой. Но никто не взламывал. И вряд ли взломает.
Хозяин оказался дома.
— Здравствуй, Забава…
— О! Кого видят мои старые больные очи? Евгений Александрович! Какая печаль привела вас ко мне без предварительного сговора?
— Мимо шел. Пустишь?
— А были моменты, когда я вас не впускал?
Лет пять назад Забава влип в крайне неперспективную историю. Проснувшись утром после ночного джем-сейшена на собственной хате, он обнаружил рядом с собой в постели грудастую красавицу с перерезанным от уха до уха горлом. Нож же, которым, по всей видимости, было совершено указанное членовредительство, сжимала правая рука, а ложе превратилось в кровавую ванну. Имени красавицы он не помнил напрочь, так же как и того, откуда она взялась.
— Что, бля, за перфоманс?! — воскликнул потрясенный Забава, и в этот момент в комнату вошел участковый, вызванный анонимом, слышавшим якобы крики о помощи. Участковый, хоть и был оборотнем, но на кровь отреагировал адекватно. Нацепил на Забаву браслеты и препроводил в служебный джип, подгоняя кричавшего о невиновности вора дубинкой.