Пурга

Кивинов Андрей Владимирович

Едва он по обыкновению улегся на свое ложе, подстелив старенькую шинель, и сомкнул утомленные секретным делопроизводством очи, телефон, соединявший кабинет с дежурной частью, побеспокоил противным треском.

— Вадик, просыпайся! — дежурный знал распорядок оперуполномоченного. — У нас опять попытка «износа». [6] В парке, минут пятнадцать назад. Потерпевшая здесь. Нарвалась на нашу машину, привезли. Разбирайся.

Китаев матюгнулся, бросил трубку, соскользнул со стола, быстро затолкал в пакет простынку и подушку, влез в джины и, сунув за пояс пистолет, поспешил

в дежурную часть.

6

Износ — изнасилование (сленг.).

Дежурный уже принял меры к успокоению потерпевшей — женщины лет тридцати пяти, налив ей полстакана водки. Та бушевала, словно Жириновский на парламентской трибуне.

— Подонок, сволочь! Дайте пистолет, я убью его! Я требую пистолет! Шуба совсем новая! Мексиканская реликтовая белка! Второй день ношу! Знаете, сколько стоит шуба из реликтовой белки?!

— Так вас ограбили или изнасиловали? — вступил в разговор появившийся Китаев.

— Какая разница?!

— Ну, вообще-то, принципиальная. Успокойтесь и расскажите все по порядку.

Женщина достала из сумочки тощую сигаретку, дежурный услужливо поднес зажигалку.

— Я уже объясняла. Шла с корпоратива, с маршрутки. У меня машина есть, но сегодня выпивала, оставила дома. Решила срезать через парк. Дура… А тут этот голожопый из кустов!

— Что, совсем голый?!

— В одних ботинках… Схватил меня за воротник, кричит: «Раздевайся!» Потом как рванет! Аж шапка слетела. Тоже, кстати, дорогая, енот голубой… Я закричала — и бежать! А шуба осталась. Что вы стоите?! Может, он еще там, в парке?! Шуба пятерку штук евро, не меньше, стоит. Нулевая. Почти. Позавчера на рынке взяла.

— Чек на шубу сохранился? — Китаев сразу готовил плацдарм для возможного отказа в возбуждении уголовного дела.

— Какая разница?! Бегите в парк!

— Вы его запомнили? Возраст, рост, особые приметы…

— Ну, лет сорок… Брюхо…

— Узнать сможете?

— Ну, может, и узнаю, если снова увижу.

— Хорошо, сидите здесь… Машина есть?

Вопрос был задан дежурному.

— На заявку уехала… Я дал команду постам, чтобы подтянулись к парку.

— Постов мало, поднимай всех, кого найдешь. В ОВО позвони, в ГАИ, пусть у парка крутятся и всех тормозят… И по дорожкам проедут, где смогут… Это наш, похоже.

— Кто наш? — поинтересовалась потерпевшая. — Мент, что ли?

— Вы случайно запах ванили не почувствовали?

— Да от него кальвадосом разило.

— Чем?

— Яблочный бренди… Ремарк его любил…

Судя по последней фразе, женщина разбиралась в алкоголе. А возможно, и в литературе.

— Вы говорите, с корпоратива шли. Значит, тоже выпивали?

— Да, выпивала! Но в меру! Имею право!

— У вас шуба за пять тысяч, машина. А вы поехали на маршрутке. Неужели не было денег на такси?

— У меня просто не оказалось налички, а карточку ни один таксист не возьмет. Бежать же к банкомату не хотелось.

— Так, может, вас кто-нибудь провожал?

Китаев искал любую зацепку, чтобы уличить даму во лжи и доказать, что историю с нападением она придумала в каких-нибудь шкурных интересах. Например, была у любовника, но вернулась жена, пришлось бежать, оставив верхнюю одежду. А потом обставиться перед мужем, сочинив страшилку про маньяка… Такое уже случалось… Да и сегодняшняя

история сильно попахивает дешевой беллетристикой. Голый мужик в парке в половине двенадцатого ночи… Ладно бы еще летом. А на морозе? Маньяки, конечно, люди больные, но не до такой же степени.

— К чему вы клоните?

— Вы замужем?

— Нет… И не собираюсь… Причем здесь мое семейное положение?!

— Просто вы могли бы позвонить мужу, или кто там у вас, сообщить, где находитесь. Он наверняка волнуется. — Вадик немного расстроился — перспективная версия рассыпалась, не успев сформироваться.

— Я лучше позвоню в прокуратуру! Чтоб они вас поторопили. И вы ловили бы ублюдка, а не пытались доказать, что я все это придумала!

Потерпевшая, видимо, разбиралась не только в литературе и алкоголе, но и в особенностях отечественной правоохранительной системы.

Ответить достойно Китаев не успел — за окном раздался грохот вернувшегося с заявки милицейского «козлика», который после нового года будет переименован в благородный «джип». Улучшатся ли его ходовые качества — неизвестно, но рейтинг в глазах общественности поднимется наверняка.

— Хорошо, сидите здесь. Я в парк… Да, шуба какого цвета?

— Рыжая. Если эта сволочь не успела ее перекрасить.

Глава третья

Михаил Геннадьевич Шурупов, с ударением на первое «у», хранитель-директор Великобельского краеведческого музея медленно замерзал в ночном лесопарке, словно яблоко на снегу. Закалки его хватило на первые двадцать минут, но потом конечности стали подозрительно белеть. Говорят, при обморожениях существует точка невозврата, после которой возможен только один способ лечения — ампутация. И эта точка неумолимо приближалась. Если ноги в ботинках еще сопротивлялись, то пальцы рук вот-вот капитулируют. Народные способы — разотри руки снежком — лишь усугубили положение. Видимо, народ, сочинивший подобные рецепты, отличался патологическим садизмом. Подыхаешь сам — помоги другому.

Он попытался делать физические упражнения, но они тоже не помогали, ведь теплу не за что зацепиться, кроме жидкого волосяного покрова на груди и в некоторых других местах. И после упражнений становилось еще холоднее.

Старая истина — люди тонут не потому, что нет сил, а потому, что у них начинается паника. Наверно, это относится не только к воде. Но как не запаниковать, когда ты неотвратимо превращаешься в ледяную статую, и, если через считанные минуты не придет подмога, отогреть тебя смогут только в крематории? И можно сколько угодно уговаривать себя — все будет хорошо, сейчас придут люди, надо продержаться еще немного, но… Ни аффирмации, ни животворящий крест в данной обстановке не работали. Не уговоришь, ибо в душе прекрасно понимаешь, что никто не придет, не прилетит и даже не вспомнит…

Михаил Геннадьевич себя не уговаривал, но и панике пока не поддавался. Выставил вперед руки, словно зомби из компьютерной стрелялки, и пошел вперед, куда глаза не глядят. Он будет идти, пока хватит сил. А думать о хорошем — например, розовом фламинго в лучах заката. О том, что многие люди живут и без ног-рук. Главное, сохранить голову.

Можно пофилософствовать, дабы отвлечься. Снежинка — это высшее проявление упорядоченности, а пурга — высшее воплощение хаоса. Так и люди: один человек — венец творений божьих, а коллектив — сплошной бардак. Одним словом, общество — та же пурга.