Пурга
Шрифт:
Обнаружив в ближайшем от лагеря склоне пустоту, нашел это место на карте. Внимательно осмотрел участок. А вот и возможный ориентир — три валуна, составляющие равносторонний треугольник. В центре — вход в явно горизонтальную шахту. Принц не заморачивался — использовал то, что под рукою. Поэтому и никаких отметок на карте не оставил, кроме координат. Широта тоже совпадала. Михаил Геннадьевич вооружился лупой и осмотрел каждый валун. Да, на каждом явные следы волочения, словно наскальные рисунки. Хранятся вечно. И просто так перетаскивать камни здесь никто бы не стал…
Он почесал
Через неделю героического труда штык его лопаты провалился в пустоту.
Есть!
Неужели все? Неужели завтра он проснется знаменитым? Говорят, новичкам везет. Дед копал всю сознательную жизнь и ничего не выкопал, а он попал в десятку с первого выстрела!
Он объявил землекопам, что у них два выходных и они могут отправляться в город.
Ночью Михаил Геннадьевич вышел из палатки, разжег костер, чтобы согреться — температура опустилась до пяти градусов. В отблесках пламени практически наяву увидел французских пехотинцев, лошадей, повозки. Кирасы, перья, пушки с ядрами. Принц Евгений на вороном коне с саблей в руке…
О чем-то пела ночная птица. Одна в тишине осени. Наверное, о том, что завтра, расправив крылья, полетит в путь неблизкий… А может, о том, что жизнь глупа без риска. И правда восторжествует.
Он сможет вернуться в прошлое, словно на машине времени. Конечно, обоз Евгения Богарне — не Троя и не долина Царей в Египте, но и не спрятанный от раскулачивания на чердаке дома сундук с барахлом. Это — великая история!
Имя Михаила Шурупова встанет в один ряд с именами Генриха Шлимана и Говарда Картера! Разве какой-то «Газпром» может с этим сравниться? Арина будет его боготворить!
Он передаст сокровища в городской музей. Потом они организуют мировой тур с экспозицией. Лувр, Британский музей, Эрмитаж… Поступит в аспирантуру, защитит диссертацию… Да что там диссертацию! Он станет гражданином мира, его имя украсит учебники и энциклопедии!
Где, где лопата?!!
С первыми лучами солнца он вылез из палатки, выпил брусничного чая, оставленного корейцем, и приступил к решающему этапу.
На расширение прохода ушла пара часов. Михаил Геннадьевич укрепил его брусьями, надел на всякий случай респиратор и, освещая путь мощным фонарем, осторожно шагнул в шахту.
Та имела несколько веток, но он решил не сворачивать с центральной линии. Время от времени ему попадались полусгнившие остатки горных инструментов, обода огромных бочек, колеса телег, отдельные кости. Потолок подпирали старые, но еще не сгнившие брусья. Он оглянулся назад, проход сиял метрах в пятидесяти.
Остановился, поставил фонарь на землю. Прислонил ладонь к холодной
Михаил Геннадьевич поднял фонарь и пополз по колее. Он был в легкой куртке, но даже не обращал внимания на холод. Лоб покрыла испарина. Через тридцать метров колея уперлась в стену. Он поднялся и осмотрел ее. Нет, это не стена! Просто маскировка! Старые доски, прикрытые истлевшими мешками и присыпанные песком. За ними — пещера. Аккуратно приподнял одну из досок, она рассыпалась в прах. Расчистил вход от этой бутафории.
У него уже не оставалось никаких сомнений: он — у цели! Остается собраться с духом, успокоиться и сделать пару шагов.
Давай, Михаил Геннадьевич, весь мир смотрит на тебя, даже эскимосы и африканские племена.
Он, словно пловец, набрал в легкие воздуха и шагнул в пещеру.
…Первый ряд сундуков находился метрах в пяти от входа. Их было семь штук, составлены в ряд, словно баррикада. Мощные навесные замки подсказывали, что содержимое без сомнения представляет ценность. Дальше, в глубине, сундуки стояли один на другом. Навскидку их было около сорока. Принц Евгений, однако, ворюга еще тот. Лет на пятнадцать с конфискацией хватит.
Шурупов осторожно постучал рукояткой лопаты по крышке ближайшего сундука. Звук глухой. Древесина крепкая, не сгнила за столько лет. Видимо, обработана чем-то качественным. «Пинатекс», не иначе.
Достал индиана-джонсовский нож, поскоблил по замку. Металл, в отличие от древесины, испытание временем не выдержал. Петли проржавели, и сковырнуть их можно даже без инструмента.
Но сначала — фото. Для фиксации авторства открытия. Да и просто на память. Для потомков.
Фотоаппарат остался в палатке. Придется возвращаться. Заодно захватит металлоискатель, обследует сундуки, пока не открывая их.
Шурупов покинул пещеру и направился к выходу из шахты. Дырка по-прежнему светилась белым пятном, словно звезда по имени Солнце.
Когда до лаза оставалось метров двадцать, он услышал какой-то странный, доносившийся из недр, гул. Замер, прислушался. Странно: изнутри, со стороны пещеры подул сильный ветер. Похожие ощущения он испытывал, стоя на платформах некоторых станций ленинградского метро. Сначала гул, потом ветер и, наконец, поезд. Но здесь-то откуда взяться сквозняку? Если только не существует еще один выход.
Гул приближался. И явно не сулил ничего хорошего.
Михаил Геннадьевич сделал шаг, и в этот момент земля под ногами вздрогнула, со стен посыпался песок, что-то ухнуло, и через секунду свет из отверстия пропал. Солнце погасло. Кладоискатель бросился вперед, понимая, что произошло ужасное — он плохо укрепил проход, и его завалило!
Он добежал до завала, с размаху всадил лопату в грунт. Сверкнули искры — металл скользнул по камню! Дьявол! Его завалило не песком, а камнями. Большими тяжелыми камнями. Самому не выбраться!