Пурга
Шрифт:
А будут ли его разыскивать молдаване, неизвестно. Их дело маленькое: есть начальник — работаем. Нет начальника — уезжаем. Хорошо, если просто кому-нибудь расскажут. В любом случае, раньше чем через три дня его откапывать не начнут. Фонарика хватит на пару часов, закуски и выпивки нет вовсе. Как и теплых вещей. Если только в сундуках что-нибудь подходящего по размеру не найдется.
Забыв об университетском образовании и врожденной интеллигентности, он по пролетарски выругался и принялся с яростью пробивать завал лопатой.
И тут снова послышался усиливавшийся с каждой секундой гул.
Шурупов
И увидел три яркие фары приближающего из пещеры ужасов поезда. А через мгновенье раздался механический голос: «„Василеостровская“… Следующая станция „Гостиный двор“. Не забывайте свои вещи в вагонах».
Он вздрогнул и открыл глаза.
Дымящееся кострище напоминало сожженное игрушечными печенегами селенье бедных землепашцев. Михаил Геннадьевич поежился, посмотрел на часы. Три ночи. Перебрался в холодную палатку, забрался с головой в спальник и продолжил прогулки по тоннелям ленинградского метрополитена.
Сон не сбылся, шахта оказалась пустой. Радовало одно: что хоть поездом его не сбило. Он даже не был уверен, шахта ли это, а не просто природная расселина, засыпанная камнями. Да и идея с валунами, похоже, ложная. Принцу не до того было, чтобы перетаскивать такие камни.
Но Шурупов не сильно расстроился. Это — всего лишь пристрелочный выстрел. Никто сразу не становится первоклассным стрелком. Нужны терпение, надежда — компас земной и несколько экскаваторов.
Дабы не терять времени, он принялся искать новые пустоты и новые ориентиры. На следующий день вернулись отдохнувшие молдаване и кореец. И мир снова прилип к экранам телевизоров…
Увы, экспедиция, о которой так долго мечтал Михаил Геннадьевич Шурупов, ни хрена не нашла. Ни обоза принца Евгения, ни следов древних землепашцев, ни хоть какого-нибудь завалявшегося клада. Молдаване честно махали лопатами, пока не ударили первые заморозки. Потом заявили, что без отопления жить в палатках не желают. Они цивилизованные землекопы и прекрасно разбираются в трудовом законодательстве. Не можете создать условий — нечего и наемных рабов эксплуатировать. От отчаяния археолог даже хотел обратиться к яснослышащему, чье объявление об оказании соответствующих услуг прочитал в газете «Житуха». Вдруг услышит, где спрятан клад? Но в последнюю секунду передумал.
Поиски пришлось свернуть. Мало того, надо было отчитаться перед казной за деньги. Дедушкиного друга тоже подводить нельзя. Отыскал тот самый камень возле первой шахты. В принципе, царапины на нем могли сойти за древние руны. Правда, с большой натяжкой. Да и любая экспертиза сразу установит истину. Посоветовался со Степаном Антоновичем, хранителем музея. Тот осмотрел находку, затянулся из своей трубки и, подумав, сказал:
— Существует, Мишенька, одна красивая легенда… В двадцатые годы большевики без разбору сносили храмы и церкви. Но в одном местный краевед нашел табличку с текстом. Текст утверждал, что здесь похоронен не кто иной, как Андрей Рублев. Большевики призадумались: все-таки Рублев — хоть и контра, но в мире авторитетная. На всякий случай отправили табличку в Москву, к светилам истории. Пусть подтвердят, что это не фальшивка. А краеведа пока посадили под
Московская профессура находку изучила и даже без экспертизы поняла — подделка. В тексте попадались речевые обороты, которых во времена Рублева просто не существовало… Да и самой могилы, скорее всего, быть не могло. Рублев, по некоторым данным, — творческий псевдоним нескольких монахов… Но ни одно из светил, узнав подоплеку, не дало правильного заключения. Все, рискуя жизнью, написали: табличка подлинная… Храм остался… Я это к чему, Миша? Большевиков сейчас хоть и нет, но музей наш снести хотят… Место здесь хлебное для всяких бутиков… Так что не волнуйся… Все, кто надо, подтвердят, что скрижали на твоем камне — настоящие…
Молодой археолог через Родиона тут же оповестил СМИ, на место раскопок слетелись спецкоры десятка изданий, в том числе федерального уровня, вроде деловой газеты «Калейдоскопъ». Не обошло вниманием и телевидение — сюжет о находке прокрутили даже в программе «Бремя».
Артефакт подняли и перевезли в музей. Как и обещал Степан Антонович, ряд авторитетных ученых мужей подтвердили, что скрижали — подлинные. После чего целый десант командированных столичных историков сошел на перрон Великобельского вокзала для расшифровки текста. Снос музея власти пока отложили, решив переждать ажиотаж.
В силу бесконечных семинаров, интервью и ученых советов Михаил Геннадьевич не смог выбраться в Ленинград, к Арине, по которой безумно скучал. А тут еще Степан Антонович призвал его и сделал неожиданное предложение.
— Миша… Я уже стар, и пора мне готовиться в дальнюю дорогу в Валхаллу. И не хочу я оставлять наш музей на растерзание проклятых кооператоров, мечтающих устроить в нем бизнес-центр или ночной клаб. Поэтому прошу тебя занять мое место. Я знаю, ты не подведешь, ты — весь в деда. Не пустишь врага на порог. Денег нам, конечно, подают мало, но не хлебом единым, как говорится… Надо сохранить культуру, надо.
— Хорошо, Степан Антонович… Я принимаю бой. Я сохраню культуру. Клянусь памятью деда.
— Спасибо… А теперь принеси мне указку. Я хочу уйти как воин, с оружием в руках…
Михаил Геннадьевич прикинул, что, заведуя музеем, ему легче будет продолжить поиски обоза. В том, что он их продолжит, сомнений не возникало. Он почувствовал азарт расхитителя гробниц. Подцепил заразу… И остановить его теперь не смог бы даже стопроцентный налог на добавленную стоимость. Бороду пока не сбривал, лишь привел ее в более пристойный вид.
Поездку в город над вольной Невой вновь пришлось отложить. Передача дел, обязательные застольно-культурные мероприятия, проводимые в стенах музея, отнимали кучу времени. Ехать же на два-три дня не имело смысла — только гусей дразнить. Он позвонил Арине и пообещал выбраться на новогодние праздники, благо до них недалеко. Арина, как показалось бойфренду, отнеслась к известию спокойно. Не умоляла приехать пораньше, а обронила простое «Хорошо». Вообще в последних телефонных разговорах избранница не проявляла должного любовного настроя, что несколько озадачило молодого человека. Но он успокаивал себя тем, что она устает на новой работе.